Девчонка из Слезных трущоб - Ирина Матлак

Как ни странно, заметил, и довольно быстро.

— Фрида? — спросил папа, и его глаза несколько прояснились. — Где шлялась?

Глубоко вдохнув, я присела перед ним на корточки и, глядя в лицо, с улыбкой произнесла:

— Я кадет Морского корпуса ловцов, помнишь? Теперь живу в общежитии. Знаешь, мне там очень нравится. Мы даже в море выходили.

— В море… — как эхо повторил он и хотел хлебнуть эля, но я перехватила бутылку.

Молча отставила ее в сторону, чтобы папа не мог дотянуться и, мягко взяв его за руки, спросила:

— Как ты здесь без меня? Голодный, наверное?

Неожиданно мне на голову легла тяжелая рука, погладившая, словно котенка.

— Ловец, говоришь? — Губы папы тронула улыбка, какой я не видела с далекого-далекого детства. — Моя Фридка — ловец!

Его взгляд стал до конца осмысленным, а на глазах выступили слезы. Это было до того неожиданно, что я просто не поверила себе. Отец никогда не был со мной таким простым, открытым, смотрящим с нежностью и любовью. Даже в те мгновения, когда бывал трезв.

— Пап, ну ты чего? — Я чувствовала, что еще немного и разревусь. — Все хорошо ведь. Лучше расскажи, как у тебя дела? Как на работе?

Вопрос был задан в корне неверный, потому что плечи родителя тут же поникли, а взгляд потух. Сразу стало ясно, что случилось нечто неприятное. Видно, как раз из-за этого он до моего прихода и гипнотизировал пустыми глазами воздух.

— Что произошло? — спросила я уже тверже. — Ну?

Папа уронил лицо в ладони, запустил пальцы в волосы и, не поднимая глаз, выдавил:

— Конец мне, Фридка. За решетку пойду. Позавчера груз ценный разгружали, а я пьяным был. Не удержался и уронил ящик. С фарфором. Срок выплатить дали до завтрашнего вечера. Если не будет денег, за мной придут стражи.

Уже понимая, насколько все плохо, я глухо спросила:

— Сколько?

Отец назвал сумму, и она превзошла все мыслимые и немыслимые ожидания. Это что за фарфор был?! Наверное, эльфийский…

— Так что все, дочка, — выдохнул папа, несчастно на меня посмотрев. — Переезжаю в тюрьму, там мне самое место. В ней же и сдохну.

— Папа! — эмоционально выкрикнула я, чувствуя, как меня начинает трясти. — Не смей так говорить, слышишь? Мы что-нибудь придумаем… Деньги будут!

Судя по убитому взгляду и тяжелому вздоху, напрасных надежд он не питал. Я в общем-то тоже… потому что мои надежды были исключительно оправданными! Внутри все так и кипело от несправедливости. Да у нас убийцы зачастую сухими из воды выходят, а здесь за решетку из-за какой-то посуды!

Откуда взять деньги, я пока не знала, но была тверда в намерении найти выход. Иначе просто не могла. Единственное, что вызывало сомнения, это правильную ли сумму отец назвал. Но его честность я решила проверить позже, а сейчас сосредоточилась на поиске подходящего варианта. В банке ни мне, ни тем более папе кредит не дадут, идти туда смысла нет. Занять не у кого, продать тоже нечего.

Активно размышляя над ситуацией, я отправилась в гостиную, где растопила камин. Затем быстро приготовила папе уху, благо продукты в наличии имелись, и поднялась к себе в комнату, намереваясь в одиночестве все обдумать.

Не включая света, села на кровать и обхватила голову руками, повторяя недавнюю позу папы. Думай, Фрида! Думай!

Выход придумываться категорически не хотел. Ну не обращаться же мне за помощью к Флинту, в самом деле! Хотя… нет, ни за что. Не хватало быть чем-то обязанной пирату. Этот вариант оставим на самый крайний случай.

Странным образом именно в тот момент, когда я вспомнила о капитане пиратов, мой взгляд зацепился за лежащий на столе сверток. Не понимая, что это такое, я нахмурилась. Ведь точно помнила, что, когда уходила, здесь ничего подобного не оставляла! Папа в мою комнату тоже никогда не заходит…

Подойдя к столу, взяла сверток, задумчиво повертела его в руках и развернула.

Как развернула, так и обомлела, не веря собственным глазам. Наверное, во второй раз удивляться не стоило, но, увидев то самое платье, которое у меня конфисковали во время обыска, я испытала высочайшую степень изумления.

Оно здесь? Опять?!

Помимо роскошного наряда в свертке имелась записка. На непослушных ногах приблизившись к окну, я прочла одну короткую фразу: «Это платье твое».

Подпись отсутствовала, но и без нее было понятно, кто мне его прислал. Переведя взгляд на платье, я увидела, как красиво под лунным светом переливаются жемчужинки, как мерцает тончайшая ткань, как… Решение пришло неожиданно.

Вот он — выход! Конечно, приняв такой дорогой подарок, я тоже в некотором смысле буду должна пирату, но все же это лучше, чем брать у него взаймы!

Воодушевленная неожиданным проблеском света, я даже не стала задумываться, появился этот сверток в комнате до моего прихода или же после. Когда и по каким причинам Флинт мне его прислал, не имеет значения, если платье спасет папу от тюрьмы!

Сейчас я предельно ясно понимала, насколько сильно люблю своего непутевого, сбившегося с истинного пути родителя. Как бы с ним ни было порой тяжело, он вырастил меня, не бросил, не отдал в приют. Воспитывал, как умел. И кормил, и, когда болела в детстве, ухаживал, и даже куклу однажды купил. Нельзя ему в тюрьму, он ведь там совсем пропадет! Даже если посадят ненадолго, кто его потом на работу возьмет, хоть бы и грузчиком? Да и у меня, как ни эгоистично это признавать, тоже проблемы будут. Снова сплетни пойдут, что отец кадета сидит за решеткой.

Решение было принято, и теперь оставалось придумать, как продать платье. В магазин его, естественно, не вернешь. Можно было бы подключить Далию и вместе поспрашивать у соседей, не согласится ли кто его купить, но тогда сразу пойдут вопросы, откуда оно у меня взялось. К тому же вряд ли кто-то захочет распрощаться со столь значительной суммой. Хоть и выйдет дешевле, чем в магазине, все равно нанесет ощутимый удар по кошельку.

Оставался всего один вариант, прибегать к которому хотелось меньше всего.

Дроу.

Помимо изготовления дешевых подделок, они скупали и перепродавали как мало-мальски ценные вещи, так и по-настоящему дорогие. Обращаться к ним было рискованно, но выбора не оставалось.

Я знала всего одну подходящую точку, и располагалась она неподалеку от Слезных трущоб. Попрощавшись с отцом и пообещав, что еще зайду, я вышла в прихожую и цепким взглядом окинула полупустые вешалки. Идти на встречу в форме ловца было идеей далеко не лучшей, поэтому я накинула старый папин плащ. Он укрыл мою фигуру с головы до пят, капюшон скрыл лицо, что и требовалось.

Когда я выходила из дома, наступил поздний вечер, и над Сумеречьем разносилась музыка, исполняемая призрачным оркестром. Сегодня они играли нечто печальное, навевающее смертную тоску и никак не подходящее празднику алых рассветов. Поднятию боевого духа такая музыка не способствовала, но одержать страху верх я не позволяла. Никакой паники! Иначе и толку не будет никакого.