Бубновая гильдия - Ксения Баштовая

Тот, длиннорукий гоблин, только скорчил злую физиономию вместо ответа.

— С охоты возвращаются. Король да свита. У, тролли проклятущие, — с ненавистью в голосе протянул кто-то сбоку. — Пришли тут с севера! Все у людей отняли! Ничего, скоро эти желтые попляшут!

Эльтше только фыркнул, решив не заострять внимания на подобном, явно беспочвенном высказывании, а то с говорящего еще станется вспомнить, что первыми на материк «заглянули» эльфы.

Найта, ахнув, затеребила сапожника за рукав:

— Эльтше, смотри! Там, на белом коне!..

Эльф проследил за ее взглядом… Мир явно сошел с ума! Чуть позади кареты, украшенной королевским гербом, ехал…

— У девицы есть вкус! — пошловато хмыкнул кто-то сзади. — Заглядеться на принца короны!

Эльтше гневно оглянулся, но рассмотреть, кто высказался, не сумел.

— Эльтше, но ведь это он, да? — не отставала девушка.

Сапожник мотнул головой, отгоняя упрямое наваждение:

— Тебе показалось.

Найта потрясенно уставилась на него:

— Ты что?! Это же действительно…

— Показалось! — упрямо оборвал ее сапожник.

Пусть лучше считает увиденное простым обманом зрения! Даже если все обстоит совсем не так, что это даст, кроме бессмысленных и пустых надежд?!

— Так ты собираешься сегодня вечером к ювелиру?

— Ага, — безмятежно кивнула Вента. — Рихар обещал проводить.

Разговор в соларе велся на полупониженных тонах и периодически прерывался завываниями на тему «баю-бай», но Киринт решил, что лучше уж такое общение, чем никакого.

— А не поздно? Сходила бы с утра…

— Ой, — отмахнулась девушка, — да что мне может грозить? Во-первых, с братом я в полной безопасности, он, как и ты, может голыми руками открутить голову хийсу, а во-вторых, покажи мне того идиота, который решится поднять руку на дочь главы Бубновой гильдии?!

Ответить Киринт не успел: где-то внизу оглушительно хлопнула дверь — мгновенно проснувшаяся Лита заревела в полный голос…

— Родители пришли! — ахнула девушка. — Уходи, а то Рихар опять гадостей наговорит!

— До встречи! — чмокнув подругу в щеку и улыбнувшись, наемник направился к двери.

— Ты куда?! — переполошилась Вента. — Ты же через окно…

— А какая разница? — пожал плечами тролль, аккуратно прикрывая дверь с внешней стороны.

Вента осталась в состоянии, близком к прострации.

Киринт же спустился по лестнице в прихожую, раскланялся с доном Герадом и его супругой и поспешно прошмыгнул на улицу мимо замершего в удивлении дворецкого.

— В чем дело, Лирас? — поинтересовался темный эльф.

— Понимаете, милорд… — медленно начал дворецкий. — Я готов поклясться именем Великого духа, что не впускал этого юношу в дом.

Бубновый туз задумчиво хмыкнул, а потом резко поменял тему:

— Лирас, усиль охрану и проверь все охранные заклинания.

— Ирдес, что-то случилось? С чего такой переполох? — встревоженно оглянулась начавшая подниматься по лестнице женщина.

Темный эльф задумчиво протянул:

— Не могу ручаться, но город неспокоен. Такое чувство, будто готовится что-то нехорошее. Эрика, будь осторожна… И, думаю, будет лучше, если дети перестанут покидать дом в течение ближайших нескольких дней.

Эрмиль зачарованно застыл перед огромной картиной, на которой был изображен рыцарь, поражающий копьем дракона. Сомнений не было: рыцарь — это же, конечно, папа! Кто ж еще может быть нарисован на таком великолепном полотне? А дракон… Что дракон? Мало ли что отец никогда не рассказывал о подобном? Может, просто речь никогда не заходила! А так… Вот Эрмиль вырастет, станет великим рыцарем и тоже победит своего дракона или демона. А может, еще кого-нибудь.

Благо ждать осталось недолго! Сколько? Ну это, конечно, неизвестно (особенно если учесть, что считать мальчишка пока не умел), но не так уж много — это точно!

— Вот вы где, господин Эрмилион! — Громкий голос, раздавшийся в конце коридора, «разбил хрустальную вазу спокойствия». Что означала эта фраза, мальчик не знал, но, подслушанная в речи заезжего мер… нер… барда, она звучала для него весьма внушительно. Будущий великий рыцарь беспомощно оглянулся в поисках путей отступления, но было уже поздно.

— Я вас везде обыскалась! Слуги все переполошились! Да и граф с графиней уже прибыли, а господин виконт все смотрит на эту столетнюю мазню! Точнее, изучает картины великих художников! — Высокая, крепко сбитая няня-тролльчанка подхватила на руки трехлетнего мальчугана…

Эрмилю ничего не оставалось, как покориться судьбе. Победы над драконами и демонами откладывались на неопределенный срок.

Квартерон задумчиво перелистнул страницу фолианта, делая вид, что не расслышал вопроса сестры, так что ей пришлось повторять снова:

— Рихар, но почему?

— Вента, ну отстань, а? — наконец оторвался от книги брат. — Не могу я с тобой идти и все! Родители дали денег — вот и отправляйся, покупай себе безделушки, а меня оставь в покое! И вообще, чего-то боишься, так надо было учиться меч в руках держать, а то ты даже не знаешь, с какой стороны эфес!

Девушка раздраженно прошлась по комнате, а потом возмущенно фыркнула:

— Ну и пойду! Без тебя! — И выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

Рихар проводил ее взглядом и мрачно протянул:

— Можно подумать, у меня своей жизни нет!.. Черт, а на сколько же Лия назначила? На девять или на десять?.. Нет, в десять встреча с Тиклой… Или с Миррой? — Вздохнув, пиковый валет отложил книгу. — Ну вот, вечно с этими сестрами одни проблемы! Задурят голову, а ты мучайся!..

Вечер

Солнце задумчиво ползло к горизонту. Вечерние сумерки неспешно опускались на засыпающую столицу… Засыпающую? Пожалуй, не совсем. Где-то у реки вспыхнул зажженный факел, к нему присоединился еще один, еще… И вскоре цепочка огоньков, не обращая внимания на то, что день еще не до конца ушел на покой, поползла по улицам.

Все новые и новые вспышки присоединялись к огненной змее. Потом внезапно, резко и грозно громыхнул протяжный гул колокола — он звучал откуда-то со стороны Семиглавого собора, — и притихшие на мгновение улицы словно взорвались шумом, создавая впечатление, что кто-то бросил факел на работающую мельницу.

Как будто в ответ заунывному пению-набату колокола раздался испуганный женский крик, еще один, еще…

Восстание началось.

Слезы солеными ручейками бежали по лицу. Обида, ярость, злоба ледяным комком сплелись в груди.

Короткий спор. Требование позволить связать свою судьбу с тем, кого любишь, а не с тем, на ком настаивает отец. Крики: «Да он оборванец! Какой-то сапожник! В твоей жизни не будет ничего, кроме запаха мокрых шкур да стука молотка!» Короткий всхлип: «Плевать я хотела на твои запреты и Уголовное уложение!»