Выбор невменяемого - Юрий Иванович

Вначале полета Кремоном владело неприятное, тянущее беспокойство. Хотелось немедленно вернуться назад, увидеть Огирию, посоветоваться с ней и только потом…

Но Спин с Карагом ни на минуту не замолкали, засыпая его вопросами по поводу того, что им удавалось рассмотреть через сероватый ночной туман на поверхности Топей, и беспокойство с сомнениями постепенно рассеялись. Немного позже и самому Невменяемому стало интересно, а потом и рассвет наступил, позволяя визуально оценить хорошо просматриваемые внизу картинки. Всякая летающая ядовитая нечисть и в глубинных пространствах на отряд не обращала малейшего внимания, видимо утерянная магическая сущность в человеке не служила притягивающим магнитом.

Время от времени поступал запрос и про ориентацию, на которую командир отряда давал четкий ответ. Так что больших сложностей во время полета не возникало.

Вначале!

А вот после рассвета, большинство боларов, следующие по флангам, вдруг и в самом деле сильно стало терять ориентацию. Даже замедленность в движении и явное отставание вдруг появилось, стала падать высота полета. Да и действие ориентировочного пояса крайние члены отряда перестали ощущать полностью.

Начавшиеся переговоры выявили следующие закономерности: либеры разумных растений даже не сомневались в правильном направлении, сияние пояса для них не померкло, а значит все дело в местонахождении каждой конкретной особи. И вот тогда Спин скомандовал:

— Собираемся в единую связку и скрепляемся корнями!

И вскоре отряд их двадцати двух боларов напоминал единый, прочно сжатый клубок, в нижней части которого находился человек. Такая манера передвижения чувствовалась несколько неудобной, но зато сразу у всех пропали последствия негативных влияний Топей на системы ориентации, пропала леность, вернулось ясное чувство самообладания и повысилась работоспособность. Как следствие: скорость не просто стала прежней, а даже несколько увеличилась.

— Хо-хо! Да твой пояс и в самом деле основополагающий предмет для нашего полета! — радовался Караг. — И летим мы здорово! Просто невероятная скорость в такой огромной, но плотной связке. Скоро и до большого острова доберемся и все три форпоста проверим.

— Знать бы еще, где конкретно эти посты находятся, — сомневался Кремон, но его друг Спин сумел удивить своей информированностью:

— Вместе с последними новостями из Энормии, мне передали и точную карту расположения опорных баз. Так что блуждать даром не придется.

— Надо же! Они что, предвидели наш полет?

— Они просто знали кто со мной рядом, и что такому парню любое геройское дело по плечу! — льстил лидер боларов. — Да и все наши слишком обеспокоены гибелью исследователей.

— О! Вижу Топианскую корову! — донесся голос одного из боларов, расположившегося на острие огромной связки. — Вон там, чуть левее!

— Давайте над ней! — оживился Невменяемый, — Вдруг это та самая, которая меня спасла?

— А та ее отличишь от подобных?

— Сильно сомневаюсь… Все-таки никакой магией не могу работать. А наверное отличил бы, все-таки сколько молока целебного выпил. Да и врачи потом утверждали, что именно это молоко во мне мутации определенные вызвало.

— Это те самые, что до сих пор помогают тебе любые удары молний в землю пропускать? — уж про своего друга Спин знал почти все.

— Ага! Других объяснений в голову не приходит, потому что подобной защитой ни один разумный не обладает. Но ведь никто из вас и молока не пил.

— А что! — загорелся очередной идеей Караг. — Почему бы и в самом деле не попробовать? Вот бы и нам такие мутации!

— Во-первых: мы спешим! — напомнил друзьям Спин, — Во вторых: хоть мы и всеядны, но это не значит что молоко нам пойдет на пользу. Вдруг мы в кисель превратимся?

Или прозрачными станем?

— Не, лучше невидимыми, — не согласился Караг.

— И в третьих: нам лучше найти ту самую Корову, уже знакомую с человеком. Скорей всего она бы против Кремона точно возражать не стала.

— Действительно, сейчас только присмотримся, — согласился Невменяемый, внимательно всматриваясь в приближающуюся тушу самого исполинского животного планеты. — А на обратном пути можем и подоить. Да и другие Коровы обязательно должны встретиться…

— Да наш перелет вообще эпохальный! — радовался Спин. — С этим поясом теперь можно все Топи облететь, всех коров посчитать, и любые форпосты обустроить в лучших местах.

И опять словно чьи-то посторонние мыли стали проскальзывать в выражениях Кремона:

— Ты на чужие артефакты язык не раскатывай. Пояс принадлежит Царству Огов и использовать его для обогащения или усиления других государств — безнравственно и нечестно. А боларам, та сам не раз утверждал, вообще никакой частной собственно не надо. Разве что хотите стать погонщиками Коров? Вернее — пастухами?

— Если их молоко сделает нас невидимыми, — поскрипывал Караг, обмениваясь озабоченными жестами со своими соплеменниками, — То запросто! Пасти такое создание — великая честь. Вот это туша! Нет, вы только посмотрите сколько вокруг Коровы стал топианских монстров! Разорви меня на щепки, но если такая армия выйдет на сушу, то с ней никакое ДТО не справится.

Зрелище и в самом деле поражало. И насколько мог достоверно утверждать Невменяемый, живности вокруг данной Коровы копошилось, ныряло и передвигалось раза в два, а то и в два с половиной больше, чем вокруг той спасительницы, которая помогла ему в свое время добраться до берегов Энормии после Большого Топианского Урагана.

Герой не сдерживал своих восклицаний, рассматривая с бреющего полета буквально целые дивизии рогатых валелей, перекатывающихся, словно одеяла, скатэков; извивающихся парьеньш, и ужасающих своими раскрывающимися пастями борнусов.

Причем несколько стад борнусов, весьма похожих сверху на сорфитов, двигались чуть ли не идеально ровными колоннами по пять, шесть особей в ряд. Что вообще не умещалось в пораженном сознании:

— Глядите, как на параде идут.

— Они что, другие стаи не подпускают?

— Вроде того. Каждая Корова имеет свои персональные полки монстров, — рассказывал Кремон свои соображения по этому поводу. — Они не подпускают к молоку посторонних, чередуют подход к кормилице самок и следят, чтобы те не передрались при кормежке своего потомства.