В интересах революции - Сергей Антонов

Чеслава разбудил звон инструментов. Он сел на топчане и всмотрелся в полумрак кабинета. Хирургический набор, аккуратно разложенный на операционном столе, теперь валялся на полу. Чертова ласка! Свернувшись калачиком на очищенном столе, Шестера нагло поглядывала на хозяина, явно уверенная в том, что тот ее не накажет.

Корбут действительно не стал карать любимицу. Пусть безобразничает — главное, что она помогает ему успокоиться… Нервы в последнее время стали совсем ни к черту. Наверное, сказывалось напряжение последних дней. Разборки с Москвиным и Томским. Сообщение о назревающем бунте. По последней проблеме Чеслав пока не принял кардинальных мер. Ограничился тем, что отделил главарей бунтовщиков от остальной лагерной братии, а Головану предоставил отдельную клетку и усиленный паек. Усиленная охрана помешает Гришке-коротышу мутить воду.

Пусть пока ведет свою пропаганду среди тех, кто в пропаганде уже не нуждается. Скоро они все будут болтаться в петлях, а пока пусть томятся в ожидании. Пусть растет напряжение. Репрессии начнутся лишь после того, как напряжение и неизвестность достигнут своего пика. Натянутся, как готовая лопнуть струна. И тогда комендант Берилага сыграет свою партию. Пока все шло как по нотам. Единственным пятном на светлом фоне планов ЧК была девка Томского. Та еще штучка. Она, а не Носов встречалась с проникшим в лагерь посланцем извне. Значит, через эту проклятущую бабу тянулась тонкая ниточка связи заговорщиков с волей.

Надо еще раз поболтать с Еленой. Как следует ее пугануть и, если повезет, пресечь любую утечку информации.

Он послал за девушкой. Насвистывая, собрал инструменты и снял тряпку с банки. Той самой, что производила на подругу Томского неизгладимое впечатление.

* * *

Когда путники покинули резиденцию солнцепоклонников и вошли в туннель, Аршинов пристроился позади Виктора, Толик шагал рядом с Владаром, а замкнул процессию молчаливый Вездеход.

— Доведу вас до Театральной самым коротким путем, — пообещал Виктор. — Бошетунмай признал в вас братьев…

— Кому и боров брат, а свинья за сестру сойдет, — буркнул прапор, кладя ладони на приклад автомата. — Только без шуток, а то всяко бывает. Можно и на голову упасть.

Томский был уверен, что Виктор не забыл о нанесенной обиде, и поручил Аршинову и Вездеходу хорошенько присматривать за проводником. Самому же ему не терпелось поболтать с Кольцовым и узнать мнение того о солнцепоклонниках. Он надеялся, что старик остыл и сможет быть объективным.

— Вы заметили, Анатолий, что метро — благодатная почва для разного рода общественных новообразований? — отозвался Владар. — Люди готовы верить во что угодно в надежде обрести хоть какую-то почву под ногами. Те, кто повыше интеллектом, объединяются под знаменем анархизма, к примеру. Другие становятся христианами, третьи берут за основу «Майн кампф», четвертые попадают в сети таких, как Роберт. Не стану отрицать — он выдающийся организатор и прирожденный лидер, но при этом очевидный лжец. То, что он заварил, называется идолопоклонничеством…

— А ваша вера разве не то же самое?

— Нам бесполезно спорить. Учитесь, мой юный друг, при любой возможности. Спорьте и сомневайтесь. Знание — сила. Создатель не против того, чтобы его создания самосовершенствовались. Важно лишь знать, где остановиться. Не перейти черту, не погрузиться в пучину гордыни, не пытаться стать равным Богу. Как Роберт. История человечества показывает, все такие попытки заканчивались плачевно.

— Но если Бог существует, почему мы здесь?!

— Вы слыхали об Армагеддоне, очистительном огне, который пройдет по всей Земле?

— И спалит и правых, и виноватых? Ваш Бог только прикидывается милосердным, а на деле — воплощение жестокости! Не Бог, а каратель. Всепрощение?.. А массовые убийства? Военные преступления? Ядерный холокост?! Уродства и смертельные болезни от радиации?! Это его второе «я»? Это не он, а его злой брат-близнец?! Или его просто нет?!