Русич. Кольцо зла - Андрей Посняков

Он очнулся на постоялом дворе, у себя в покоях. Вокруг в испуге суетились Аникей с Захарием, увидев, что хозяин пришел в себя, обрадовались, заулыбались. Захарий поднес к губам Ивана бокал:

– Испей-ко, господине.

– А что это? – Раничев хотел было повернуть голову, да не смог – ужас, как жутко болела, прямо раскалывалась.

– Боярыня Амалия принесла, сказала, чтоб потчевали.

Ах, вот оно что! Выпив – ну и гадость же! – Иван прикрыл глаза, вспомнил. Игорный притон Хименеса, шулер юнец, Клавихо, перстень… Усатый слуга с бокалом. Да-да, усатый! И с ним же о чем-то говорил шулер. А парень оказался не промах! О Боже! Раничев застонал. Ну и дурак, дурачинище – ведь сам же все и испортил. Зачем надо было подбивать этого шулера? Побыстрей захотелось? Вот теперь получай – «побыстрей»! Где теперь искать перстень? Впрочем, паниковать нечего. Накосячил – надобно исправлять. Как там говорил сын турецко-подданного? Не нужно хлестать себя ушами по щекам? Примерно так. Хлестать не нужно – думать нужно, соображать. Где перстень, в принципе, ясно – у шулера. А вот где шулер – другой вопрос. Ну да ничего, чай, не иголка, отыскать можно. Ох, и сволочуга же! Ладно, переговорить с Амалией, может, она чего знает?

Амалия кое-что знала. Сначала, как водится, посетовала – ах, ах, как же вот так вот внезапно вдруг стало плохо? Ну бывает, особенно в подобных заведениях, одно слово – азарт. Вот и ударил в голову. Усатый слуга? Не знаю, есть ли такой у Хименеса. Да при чем тут слуга? Хорошо, спрошу… да-да, и о юноше – тоже.

Усатый, конечно же, исчез, во избежание лишних расспросов – «бедняга Санчес уехал в Астурию навестить больную мать», как сказали слуги. Юный шулер – сеньор Мигуэль Ариста, впрочем, вряд ли это было его настоящее имя – тоже как в воду канул и пропустил уже несколько игр, а ведь дон Клавихо так надеялся отыграть свой перстень.

– Зря надеялся, – засмеялся Иван. – Парень-то – шулер.

– Шулер? – Амалия закусила губу. – Знаешь, я почему-то таки предполагала, слишком уж он часто выигрывал. Зато какой красавчик?! Душка!

– Дон Клавихо может помочь отыскать его?

– Отыскать? – донья вскинула глаза и понятливо засмеялась. – А, так он и тебя обыграл? Говорила ведь – не ходи. Ладно, подумаем, что тут можно сделать.

К счастью, думала сеньора да Силва недолго и, как оказалось, обошлась без помощи Клавихо.

– Слушай внимательно, Хуан, – подставив для поцелуя щеку, она уселась в резное кресло, недавно притащенное в покои Раничева по указанию сердобольного сеньора Мануэля ад-Каради. – Мой муж, дон Педро, занимается поставками сукна, арбалетных стрел, щитов и прочей амуниции, много чего знает о военных действиях.

– Ну-ну-ну?

– Так вот, только лишь вчера он вернулся с гор Сьерра-Невада. Один из вассалов короля, граф Ортега, собрал там свое войско.

– Понятно, – кивнул Иван. – Хотят совершить лихой рейд в Гранаду?

– Ну да, – подтвердила Амалия. – Показать, что в сердце каждого кастильца еще священная ненависть к маврам, а заодно пограбить, если получится. Должно получиться, войска у графа много, есть и наемники. Обещают аж до Малаги дойти.

– Флаг им в руки, – Раничев ухмыльнулся. – Не понимаю только, к чему ты мне все это рассказываешь?

– А ты не перебивай, – обиделась донья. – Слушай. Мой дражайший супруг сказал, что графские войска уже сделали успешную вылазку, до последней нитки ограбив несколько мавританских селений.

– Рад за них!

– Но, как и следовало ожидать, быстро потеряли все свои богатства, даже не спускаясь с гор.

– Каким же образом?

– Да как всегда! Маркитанты, веселые девицы, игроки…

– Игроки?!

– Да-да, их там довольно много. И среди них – особо удачливый молодой юноша, красивый белокожий брюнет, представляющийся всем португальцем.

– Он! – Иван пристукнул кулаком по столу. – Тот самый.

– Теперь он твой тезка – Жоан. Так его и зовут – Жоан Португалец. Налей-ка мне вина… Вот, достаточно… – Амалия поднесла бокал к губам и лукаво взглянула на Раничева. – Что-то мне грудь давит… Ну-ка, освободи платье.

Она повернулась спиной, и Иван быстро развязал ремешки, погладил, поцеловал обнаженную спину, ибо точно знал, чего сейчас хочет женщина…

* * *

Крутые склоны гор Сьерра-Невада покрыты колючим кустарником, а чуть ниже – лесами. Сосна, местами дуб и почти повсюду желтоватый дрок с розмарином. Сухо кругом, солнце палит немилосердно, трава пожухла, даже одинокой овцы не увидишь. В лесу – где попрохладней – на пологом склоне были разбиты шатры: несколько богатых, с вышитыми шелком гербами, большая часть – простые, грубого полотна, попадались и шалаши из сосновых веток, и просто открытые лежбища, вовсе не спасающие от солнца.

Славное воинство графа Ортеги, развесив на солнце щиты и знамена, в ожидании вечерних развлечений предавалось послеобеденной сиесте. Шатер рыцаря Иоанна из далекой Полонии – именно так Раничев представился графу, справедливо рассудив, что среди всего воинского сброда вполне могут оказаться и каталонцы и даже французы с англичанами, не говоря уже о немцах. А так – поляк и поляк – кому какое дело? Главное, чтбы человек был достойный – хороший рубака и компанейский товарищ, с которым незазорно выпить бочку-другую вина, недавно захваченного у мавров в лихом набеге. Уж там-то Иван проявил себя – несся впереди всех верхом на белом коне, купленном на последние деньги, размахивал мечом, орал что-то несусветное. Уж слава богу, теперь он не обязан был выглядеть куртуазным модником, а потому камзол с несусветно широкими плечами и узкими рукавами был сразу же по пути продан, а золотая цепь – обменена на малость поржавленную кольчугу и погнутый панцирь, денег хватило еще и на несуразно уродливый – зато считавшийся вполне надежным – шлем с забралом, называемый бацинет, и еще на пару кожаных панцирей и шлемов-барбютов – вогнутых, без забрал – для Захария и Аникея. Так что и те выглядели, как заправские оруженосцы, бежали за хозяином рядом, потрясая пиками, а на привалах Аникей старательно протирал тряпочкой треугольный хозяйский щит с наскоро придуманным гербом – серебряной чашей на лазоревом поле – который за небольшую мзду намалевал богописец из Калатравы. В стычке рыцарь Иоанн – ту же переделанный всеми в Хуана, так что не пришлось и приноравливаться к относительно «новому» имени – действовал очень активно и даже практически в одиночку захватил целый обоз – правда, всего из трех телег, да и те оказались пустыми, но разве ж в том было дело? Продав возы и лошадей перекупщикам-маркитантам, Раничев, как и полагалось, закатил пир на весь лагерь, чем сразу же вызвал к себе должное уважение и дружбу всех кабальерос. Вот, после вчерашней пьянки Иван и отдыхал теперь в шатре, сшитом из отбитого у мавров сукна рукодельцем Захарием. Вчера так и не удалось кинуть кости – не до того было, а вот сегодня Раничев очень надеялся увидеть, наконец, «Португальца Жоана».