Сага о Рорке - Андрей Астахов

Перешагнув через еще вздрагивающего Гаэрдена, Рорк поспешил на помощь кузнецу. Турн сидел в снегу среди трупов зарубленных им Черных гномов, зажимая рану в ноге, из которой продолжала алой струей бить кровь. Кузнец был мертвенно бледен, губы его посинели.

– Пояс, – попросил он Рорка. – Дай пояс.

С помощью Рорка Турн перетянул раненую ногу кожаным ремешком, и кровь остановилась. Но Турн был очень слаб, горячка боя проходила, и теперь он даже не мог встать.

К викингам подошел предводитель отряда, так неожиданно и так вовремя появившегося на поле боя. Его лицо показалось Рорку знакомым, но юноша не мог вспомнить, где его видел.

– Мы восхищены, отважные норманны, – сказал гот, коверкая норманнские слова. – Вы славно дрались. Собаки получили по заслугам.

– Мой друг ранен, – сказал Рорк. – В доме есть знатные люди. Помоги им.

– Знатные?

– Принцесса Аманда, – сказал Турн.

– Клянусь адом! – воскликнул готский рыцарь и, ухватив поудобнее окровавленную секиру, бросился в сруб. Еще несколько воинов, попрыгав с седел, последовали за ним. Рорк услышал стук оружия, хриплые вопли – кое-кто из Черных гномов прятался в доме. Потом стало тихо.

– Жаль мне, – вдруг сказал Турн со слабой усмешкой. – Мы шли сюда спасать принцессу, а вся слава достанется готу.

– Это пустое. Слава находит храброго повсюду.

– Помнится, так говорил твой отец, – ирландец с изумлением посмотрел на своего молодого товарища.

– Я сын моего отца.

На пороге сруба появился военачальник готов, прижимая к закованной в панцирь груди маленькую девочку в куньей шубке. Волосы девочки были растрепаны, личико вымазано сажей и грязью. В ее широко распахнутых голубых глазах еще светился ужас от всего увиденного, но ручки девочки крепко охватывали рыцаря за шею.

Следом вышли улыбающиеся вооруженные готские воины, а за ними – невысокая, очень светловолосая девушка лет шестнадцати-семнадцати. Ссадины и кровоподтеки на ее бледном лице и руках и искусанные губы вкупе с разорванной одеждой говорили о том, что обращались с ней гораздо хуже, чем с ребенком. Выйдя на яркое солнце, девушка подняла над головой руки, словно хотела обратиться к светилу с молитвой, но вдруг подломилась в коленях и осела в снег.

Рорк бросился к ней, помог подняться. Во взгляде молодой пленницы были ночь и пустота. Сердце Рорка дрогнуло. Он вспомнил глаза матери, истекающей кровью на его руках после схватки с кабаном.

– Ты не ранена? – спросил он.

– Нет, – светловолосая девушка говорила по-норманнски. Взгляд ее остановился на лице Рорка. – Кто ты?

– Поблагодари его, сестра, – сказал подошедший воин в хауберке. – Если бы не он, тебя зарезали бы, как вторую девчонку. Там, за срубом, лежат еще тела. Лежать бы тебе вместе с ними!

– Бригитта? Бригитта умерла, – девушка вцепилась в руку Рорка, словно боялась, что он бросит ее, оставит в этом месте. – Ты норманн? Ты говоришь по-норманнски?

– Я Рорк, сын Рутгера. У тебя кровь на лице.

– Я Хельга, дочь Эйдрика. Ты тоже ранен.

Только сейчас Рорк заметил, что Гаэрден все-таки задел мечом его руку. Пустяковая царапина, никто ее не заметил, даже он сам. А эта девушка заметила.

– Моему другу и учителю досталось больше, – ответил он.

– Позволь, я перевяжу тебя.

Рорк больше не мог смотреть ей в глаза и отвел взгляд. Хельга оторвала полоску ткани от своей туники, старательно перевязала ранку на предплечье. Рорк поймал взгляды готских воинов: они смотрели на него и на девушку и улыбались.

– Хорошая повязка, – сказал он Хельге. – Благодарю тебя.

– Ты спас меня. Это я тебя благодарю.

Сигнал рога не дал Рорку ответить. Воины между тем бросили добивать раненых наемников и собрались у сруба. Принцессу Аманду взял на свою лошадь предводитель готов.

– Поедешь с нами, красавица, – сказал он Хельге, – если ты можешь ехать верхом, выбери себе любого коня. И тебя, рыцарь, я приглашаю присоединиться к нам. Почту за честь сражаться рядом с тобой.

– Сначала назови мне свое имя, храбрый гот, чтобы я знал, кто спас жизнь мне и моему учителю.

– Я барон Мейдор. Припоминаю, что я видел тебя в лагере норманнов. Если все норманны дерутся так же храбро и искусно, как ты, мы скоро очистим эту землю от заполонивших ее крыс.

– Моему другу нужна помощь лекаря, – сказал Рорк.

– Верно. Поэтому все мы поедем в Луэндалль. Туда едут ныне все, кому опротивело царствование Зверя. Обещаю тебе, что доставлю ее высочество в Луэндалль в целости и сохранности.

– У тебя слишком мало людей, барон.

– Здесь не все мои люди. После смерти моего сеньора, маркграфа Винифреда Леве, в Целемской битве я собрал остатки его людей и теперь командую большим отрядом. Мы защитим девочку, не беспокойся… так ты едешь с нами?

Рорк даже не взглянул на коня, которого услужливо подвел к нему один из готов. Он вновь ощутил на себе взгляд, который смутил его. Взгляд Хельги.

– Я не еду с вами, барон, – решительно ответил он. – Мой путь лежит на север, в лагерь дяди. Об одном прошу, господин: позаботься о моем друге!

– Слово рыцаря.

– Со мной все будет хорошо, – сказал Турн: он уже сидел в седле, куда вскарабкался при помощи двух дюжих готских воинов. – Жаль, я не могу сопровождать тебя.

– Встретимся в Луэндалле, – отвечал Рорк.

Мейдор отсалютовал юноше мечом, и отряд готов рванулся с места, в облаках снежной пыли пара покидая Балиарат. Рорк проводил их взглядом. В последний миг, перед тем как кавалькада скрылась за оградой сруба, ему показалось, что Хельга вновь посмотрела на него, обернувшись. Рорк почувствовал, как что-то кольнуло его сердце. Потом все скрылось: отряд исчез с глаз, оставив разрытый копытами снег и изрубленные трупы наемников на нем. Балиарат опустел.

Рорк посмотрел туда, где на утоптанном снегу лежало ничком тело Гаэрдена. Готы забрали вооружение и доспехи герцога, бросив труп предателя на съедение воронам. Рорк вспомнил другую картину – вечер в Фюслине, лиловый сумрак, безглазые тела на шибенице и замученную девочку в снегу, – и тяжесть на сердце как будто стала меньше. Из первого своего боя он вышел победителем. В первом своем бою он дрался против Зла и одолел его.

Захотелось пить. Пригоршней снега Рорк утолил жажду. В походной сумке были хлеб и мясо, но есть Рорку не хотелось. С едой можно подождать. Оставаться в этом месте ему больше не хотелось. Его ждал обратный путь, который ему предстояло совершить в одиночку. Начиналось главное испытание, и предчувствие грядущих событий и радовало сына Рутгера, и наполняло трепетом.

Карканье ворон, слетающихся на трапезу, стало громким и назойливым, черные птицы будто требовали у Рорка, чтобы он побыстрее ушел. Окинув последним прощальным взглядом поле боя, которое сегодня стало для него полем славы, Рорк направился к воротам, туда, где вставала стена зимнего леса.