Проклятие темных вод - Пенни Хэнкок

В пятницу вечером

Хелен

— Новости есть? — спросила Хелен.

Этот вопрос обычно задавал каждый из членов семьи, входя в дом. Ответ — каменные лица. Значит, ничего.

Хелен присела за стол на кухне. Сердце ее заколотилось: Мик и Мария пьют красное вино при свечах. Она налила себе бокал тоже. У нее за спиной Барни открыл банку тушеной фасоли. Он явно только вернулся, притащив за собой запахи паба и холодного ночного воздуха. Значит, Мик и Мария некоторое время были здесь вдвоем.

— По какому случаю приглушенный свет?

— Это помогает мне справиться с мигренью. Постоянно болит голова с тех пор, как Джез… — Мария осеклась.

Облегчив душу перед Соней, Хелен смогла увидеть происходящее в перспективе и теперь знала, что делать. Вместо того чтобы позволить воображению обгонять реальность и мучить себя, она должна помнить об их общем бремени. Мария несет бóльшую часть. Хелен подошла к сестре, положила руку ей на плечо и сжала. Но та движением плеча скинула ее.

— Как опера? — спросил Мик.

— Нормально. — Хелен села на место и сделала большой глоток вина.

Сестра просто несносна, раз не подпускает ее к себе.

— Столкнулась там с Соней нос к носу. После спектакля немножко посидели, выпили. Мне на ужин что-нибудь оставили?

— Извини, не знали, вернешься ты или нет, — сказал Мик.

— Хочешь, съешь мою порцию. Мне кусок в горло не лезет. — Мария подтолкнула сестре тарелку с жаренным на гриле тунцом.

Хелен посмотрела на еду, потом на мужа. Мик не поднял взгляда, и сердце ее упало. Лапша «Удон»! Это же их пища, а он даже не позаботился приготовить для нее порцию!

— Соню знаешь? — спросил Мик у Марии. — Преподавателя сценической речи? Мы с ее мужем Грегом когда-то вместе играли в группе. Он невропатолог. В последнее время часто в разъездах — преподает. Может, ты с ним где-нибудь виделась.

— Ясно… — проронила Мария без малейшего интереса.

— Правда, они собираются скоро переезжать. Грег что-то говорил о Женеве.

Повисла напряженная тишина. Было так трудно говорить о чем-то, кроме Джеза. Словно они все вышли на сцену, забыв слова роли.

— Говорил. Только Соня ехать не хочет, — сказала Хелен. — Моя подруга очень привязана к Дому у реки. Когда они жили в Норфолке, у нее была постоянная депрессия.

— Так Женева ж не Норфолк.

— Она говорит, Темза — единственное место на земле, где ей хорошо, где она здорова.

— Ха! Всем известно, что Альпы для здоровья куда лучше Лондона, — заявил Мик.

— Это смотря о каком здоровье речь — психическом или физическом, — проговорила Хелен. — В общем, я рассказала Соне о Джезе. Она предположила, что у него любовница. Или парень решил уехать, никому не сказав об этом.

— Да она-то что может знать? — спросила Мария. — Она хоть раз его видела?

Как только произнесли имя Джеза, Хелен стало легче дышать.

— Ее дочь — ровесница Тео, так что подростковые проблемы Соне знакомы. Она как-то раз видела Джеза, когда вы все забрались на стену набережной. Помнишь, Барни? Мы заходили к ним на чай. Да, еще они могли видеться на днях на пятидесятилетии Мика.

— Виделись, точно. — Барни со стуком поставил свою тарелку на стол и сел. — Раз уж вы напомнили… Джез все время говорил о Тиме Бакли, и Грег, муж Сони, пообещал юнцу дать послушать последний альбом этого музыканта. Джез говорил, что собирается зайти к ним за диском… Кстати, было это вроде в пятницу днем. В ту самую, когда он пропал. Я просто вспомнил, когда вы заговорили о Соне. Джез тогда сказал, что идет к ней.

— Когда это было? — спросила Мария.

Все повернулись и смотрели на Барни.

— Не помню. Может, вечером в четверг. Он сказал, перед отъездом в Париж надо забрать альбом из Дома у реки. Я еще спросил: «Адрес знаешь?» Джез сказал, уже был там. Наверное, мам, это было в тот день, о котором ты говоришь. Он собирался туда, а потом — в туннель на встречу с Алисией. Перед выступлением, на которое так и не пришел.

— Какого дьявола ты не рассказал об этом полиции? — спросил, краснея, Мик.

— Надо сейчас же им позвонить.

— У тебя мозги есть вообще? — Мик встал и навис над сыном. — Знаю, ты иногда под кайфом, но как ты мог не сказать этого! Любая информация может быть решающей! Все забавляешься!

— Ничего я не забавляюсь. — Барни пожал плечами. — Забыл напрочь, честное слово. И не вспомнил бы, если б мама не заговорила о Соне.

— Я звоню. — Мария плечом прижала трубку к уху.

— Как же иногда хочется вколотить в твою башку хоть немного ума! — прошипел Мик, выдав Барни затрещину.

Хелен в изумлении уставилась на мужа. Они вместе больше двадцати лет. Мик хоть раз поднимал руку на сыновей? Ей внезапно захотелось как-то проверить его, выяснить, что произошло с человеком, которого она вроде бы хорошо знала.

— В этом нет нужды, — наконец проговорила она. — Барни забыл. Это не так важно, чтобы обязательно помнить. Так, незначительная деталь.

— Но это совершенно меняет возможный маршрут Джеза! — сказал Мик.

Мария заткнула пальцем свободное ухо.

— Тс-с-с! — зашипела она. — Не слышно ничего! — И пошла с трубкой в гостиную.

— Папа! — подал голос Барни. — Черт возьми! Джез упомянул об этом вскользь, я и не думал… Надо было, конечно, законспектировать его слова. Но в тот момент у меня на уме были вещи поважнее.

— Например, где взять еще травки?

— Да отвянь ты!

— Не смей говорить так со мной!

— Да ты прямо таким крутым детективом заделался с этим Джезом, — процедил Барни. — Мама права. Ты изменился. Когда мы с Тео слиняли на пару ночей, ты не так реагировал.

— Не приписывай мне то, чего нет. Мы все в ответе за этого парня. Он исчез, живя под нашей крышей, значит мы должны расшибиться в лепешку, но выяснить, что случилось.

Барни громко протопал вон из кухни.

— Я что-то не понимаю, каким образом то, что Джез собирался зайти в Дом у реки, может быть связано с происходящим, — сказала Хелен.

— Если Соня видела его в тот день, значит мальчик исчез после этого, но до того, как должен был встретиться с Алисией. Это сужает временной круг поиска, — проговорил Мик.