Промышленникъ - Алексей Кулаков

Лунев яростно скрипел золотым пером своего «Паркера», успевая не только записывать услышанное, но и ставить понятные только самому себе значки, прямо на ходу прикидывая, что и кому из помощников можно перепоручить.

– Вот тут я конспективно изложил все наши договоренности и свои соображения. Прошу.

На светло-серой обложке тетрадки яркой синевой горели уже давно привычные юристу-«международнику» слова. Привычные и очень опасные.

Строго конфиденциально.

И вензель, в котором легко угадывалась сдвоенная буква А. То бишь Александр Агренев. Когда-то давным-давно владелец вензеля предупредил поверенного в делах, что если любой документ с подобным украшением «всплывет» где-то на стороне, он будет очень недоволен. Вплоть до свинцового порицания за некомпетентность. Так что тетрадка на столе надолго не задержалась, повидав свет буквально на полминуты – еще недавно она лежала в темноте, на одной из полок массивного стального шкафа, а теперь покоилась в маленьком, тонкостенном стальном чемоданчике, все в том же привычном сумраке.

– Следующее дело отчасти схоже с предыдущим. Один знакомый вам коммерсант из Северо-Американских Соединенных Штатов очень заинтересовался кое-какими моими патентами и даже приплыл ради встречи со мной в Гамбург.

Зашуршала очередная тетрадка, на сей раз с чистой обложкой.

– Если кратко, то Джорджа Вестингауза очень впечатлила лампа накаливания с вольфрамовой нитью. А также патрон к ней, розетки, выключатели, удлинители и тому подобная мелочь.

Вениамин Ильич на такие слова лишь укоряюще покачал головой.

– Александр Яковлевич, а я ведь вам уже говорил – абсолютно все ваши изобретения коммерчески успешны. Так что для вас это, может, и мелочь, другие же только на ее перепродаже делают миллионные состояния!

– Так уж и миллионные? Впрочем, мистер Вестингауз думает аналогично, ибо за генеральную лицензию на лампу и патрон он предложил мне как раз один миллион долларов.

– Сразу?

– Ну, мы с ним немного поторговались… Но недолго. За возможность задавить и разорить своего давнего конкурента Эдисона этот достойный господин готов был заплатить и вдвое больше, просто его свободный капитал на тот момент составлял именно эту приятную сумму.

– Жаль.

– Вы, как и всегда, правы. Конечно, можно было бы принять недостающее чеком, но я предпочел договор о сотрудничестве. Согласно которому он произведет и поставит нам ряд наименований оборудования для производства электротехники – частично в счет доплаты за генеральную лицензию, вернее, лицензий, частично в счет рентных выплат. Ну и примерно треть желаемого мне все же придется оплатить из своего кармана – к счастью, я не забыл выговорить небольшую рассрочку на полтора года. Кстати, заодно он пришлет своих специалистов-инструкторов для обучения наших рабочих.

Фабрикант опять встал из-за стола и подошел к небольшой картине, украшавшей южную стену кабинета. Разглядывая ее с некоторым сомнением (саму акварель и место для ее размещения выбирала любимая тетушка), он посетовал на тяжелую жизнь русского промышленника:

– Вы знаете, Вениамин Ильич, прямо заколдованный круг какой-то. Как только я начинаю новый проект – и совершенно не важно какой! – так первым же делом выясняется, что мастеровых нужной квалификации нет вообще. Или есть, но очень мало, да к тому же все они прекрасно себя чувствуют на чужих заводах. В результате получается парадоксальная ситуация: цеха отстроили, станки установили, материалы завезли, а работать-то и некому!

– Неужели все настолько плохо, Александр Яковлевич?

– Ну не так, чтобы уж совсем… Недавно мне подсказали вербовать на работу отставных матросов – машинистов там, гальванеров, прочий морской люд, знакомый с техникой не понаслышке. Опять же курсы, организованные при нашей фабрике, да и усилия Иммануила Викторовича не проходят даром. Как-то справляемся. Но именно что как-то – медленно, ужасно медленно. – Молодой аристократ немного помолчал и продолжил совершенно другим тоном. – Я думаю, будет полезным открыть несколько вербовочных контор в Чехии, Германии и Швеции. А также устроить еще несколько курсов повышения квалификации. На всех моих предприятиях. Заниматься этим будет в основном Сонин, а от вас потребуются два-три юриста ему в помощь. На постоянной основе, и со знанием шведского – немецкий в вашей конторе и так уже стал вторым языком.

За стенкой опять что-то упало (на сей раз заметно тише). Сиятельный промышленник едва заметно поморщился и мимоходом глянул на часы.

– Да, едва не забыл! Вениамин Ильич, как мне кажется, один-два ваших представителя по оружейным делам будут весьма уместны в Трансваале. Это в Африке.

Скрип пера становился все яростнее и яростнее – стряпчий на каждую фразу князя успевал накидать две-три свои, с комментариями и вопросами. Вопросами для себя, разумеется.

– Ну что же, пожалуй, на сегодня у нас все?

– Один момент, Александр Яковлевич. Как вы помните, я должен был найти одну интересующую вас особу…

Увидев тень довольной улыбки на лице работодателя, юрист поспешил уточнить:

– …проживающую в Тифлисской губернии.

Разочарования он не заметил. Впрочем, и особой радости тоже.

– Вот адрес и кое-какие сведения. Личного рода.

– Благодарю вас, Вениамин Ильич, вы в очередной раз оправдали все мои ожидания. Скажите, а что по другому поручению?

– Увы, о баронессе особых новостей нет.

Покинув хозяйский кабинет и мимоходом поздоровавшись с Греве, Вениамин Ильич прямым ходом проследовал в малую гостиную. В которой, как говорится, были исключительно все свои: в одном углу управляющий Сестрорецкой оружейной фабрикой рассказывал что-то явно очень интересное директору станкостроительного производства и начальнику аудиторского отдела. В другом – мужественно, но без особых успехов боролся с дремотой господин главный инспектор. А в третьем тихо-тихо переговаривались два молодых человека очень схожей наружности. Мало того, у них и фамилия была одинаковая, и вообще они приходились друг другу кузенами. Чем ближе стряпчий к ним подходил, тем яснее становилась тема их разговора. Надо сказать, весьма ожидаемая тема:

– И скажу тебе, братец: провинциальные дамы по части красоты и чувственности столичным сто очков форы дадут. Ты уж поверь мне! Вот, помню, был у меня как-то случай…

– Кхе! Добрый день, Геннадий!

Племянник сориентировался просто молниеносно:

– Увы, ничего не помню. Здравствуйте, дядя.

И как ни в чем не бывало продолжил рассказывать двоюродному брату о том, как он горит на работе. Вот прямо горит-горит, да все никак сгореть не может – то одно не дает, то другое.

– Ну-ну.

Оккупировав свободное кресло неподалеку от молодой поросли Луневых, патриарх семейства внимательно огляделся по сторонам и вытащил на свет божий серую тетрадку. А в недавно покинутом кабинете личный порученец князя практически в этот же момент выложил перед собой ее абсолютную копию – вплоть до грозной надписи на обложке. Придавил ее толстой пачкой фотокарточек, обвязанных шелковым шнурком, накрыл все это тремя толстыми конвертами и осторожно подвинул получившийся «домик» на середину стола.