Играй победу! Путь Империи - Владимир Мащенко

Хаслэм вшистких згода бендьже и Ойчизна наша[8]

Юзеф Выбицкий

Полковник Русской императорской армии Юзеф Романович Довбор-Мусницкий приехал в Санкт-Петербург на третий день после получения вызова из канцелярии Генштаба. По прибытии, едва переодевшись в парадный мундир, он, согласно предписанию, явился в здание Генерального штаба на Дворцовой площади к полковнику контрразведки Самойло.

Судя по оказанному радушному приему, Александр Александрович был искренне рад столь оперативно прибывшему офицеру.

После того как Довбор-Мусницкий по всей форме доложил о прибытии, хозяин кабинета с дружеской улыбкою на лице вышел из-за рабочего стола, протягивая ладонь для рукопожатия:

– Приветствую вас в наших палестинах, Юзеф Романович! Рад видеть вас так скоро! Не ожидал: до места вашей службы в штабе Иркутского округа от Петербурга все же далековато!

– Спасибо господам авиаторам! Отправляли грузопассажирского «Микулу Селяниновича» до Москвы, я и подсел попутчиком. А уж оттуда – поездом…

– Беседа у нас будет серьезной и долгой, так что прошу: располагайтесь поудобнее. Сейчас нам сюда чаек с ромом принесут, так что будем общаться со всем возможным комфортом. Полагаю, вы понимаете, что оторваны от повседневной службы не просто так?

– Разумеется. Это очевидно.

– В таком случае ознакомьтесь с приказом Его Императорского Высочества, подтверждающим мои полномочия и абсолютную, подчеркиваю: а-б-с-о-л-ю-т-н-у-ю секретность поручаемой вам операции.

С этими словами полковник Самойло передвинул по столу раскрытый бювар для бумаг, в котором лежал лист плотной бумаги с тисненным золотом текстом у верхнего края: «Собственный Е.I. Высочества Регента при Государе Императоре Алексее II Николаевиче Кабинете». Ниже аккуратным почерком Великого Князя было начертано:

«Полковнику Довбор-Мусницкому.

Повелеваю распоряжения предъявителя сего, касаемые до тайной операции «Белый орел», исполнять как мои собственные. Содержание распоряжений хранить в совершеннейшем секрете.

Николай»

– Итак, Юзеф Романович, прежде всего ответьте: любите ли вы Польшу, землю своих предков?

– Странный вопрос. Как можно человеку не любить свою родину? Но увы, от былой Польши мало что осталось: язык польский остался, народ польский остался, а вот единой Польши, увы, уж нет…

– А дух? Остался ли польский дух, стремление к борьбе?

– Да, я уверен: дух Костюшко и героев тридцатого года еще живет. И вся польская молодежь, услышав шелест бело-красных знамен, готова взяться за саблю! И готова погибнуть в неравной борьбе: маленькая Польша не способна одержать верх над объединенными силами трех могучих империй… Увы, но Россия, которой я присягнул на верную службу, самая могучая из них, и мне, как и тысячам поляков, на русской службе состоящим, с болью в душе пришлось бы делать выбор меж двумя бесчестьями: сражаться ли против своего Отечества или же нарушить крестоцелование… И, господин полковник, сложно сейчас сказать, какой выбор будет сделан…

– Смело сказано, Юзеф Романович! По всем полученным отзывам, отваги и способностей у вас не отнять!

А скажите, если бы сложилась ситуация, при которой не пришлось бы присягу нарушать, но и против своих драться?

– Как я понимаю, господин полковник, речь идет не о чисто умозрительной ситуации?

– Верно. Но для того, чтобы она перешла из разряда умозрительных в разряд практических, необходимо стороннее вмешательство людей. И одним из этих людей должны стать вы…

– Что мне необходимо сделать для этого?

– Всего-то ничего… Создать и возглавить Войско польское…

– Создание польской армии в России может привести к всплеску сепаратистских настроений, которые, вполне вероятно, перерастут в очередное восстание, которое вновь захлебнется кровью. Моя честь дворянина не позволяет…

– Те-те-те! Не так быстро! Прежде всего, отчего вы решили, что речь идет о Российской империи? Напротив, рассматривается вопрос о передаче самостоятельному польскому государству бывших Коронных земель, ныне принадлежащих империи по всему левобережью Вислы за исключением Варшавы и окрестностей. Думаю, полякам не стоит сильно переживать: ведь у польского государства есть более древняя, изначальная столица – славный Краков.