Милый мой Игнатиус - Олег Велесов

Мы ушли в подполье. В прямом смысле. Нас приютили хозяева небольшой избушечки в частном секторе на городской окраине. Жабоид представил их как своих дальних родственников по отцовской линии. Пожилая пара оказалась исключительно радушной, не то что Водянкин и дед Лаюн. Нас покормили, пообещали истопить баньку и отвели для отдыха единственную в доме кровать. Последнее было лишним, и дабы не томить стариков своим присутствием, мы спустились в подпол. Воняло гниющими овощами и сыростью, а крысиные норы величиной с мой кулак отказывались создавать иллюзию комфорта. Для удобства нам скинули два старых матраса. Жабоид использовал свои познания в магии и сделал свет, повесив над полом тусклую звёздочку.

Я оттащил свой матрас подальше от ларя с картофелем, лёг и со скуки снова взялся сочинять стихи. Получалось как обычно не очень, где-то на уровне младшей группы детского сада. Я отыскал в полутьме отсвечивающие красным глаза жабоида и спросил:

— С чем рифмуется Василиса?

— Мелисса.

— Нет.

— Актриса.

— Уже ближе к сути, но всё равно нет.

— Твериса.

— А это ещё что такое?

— Ну, типа она из Твери.

— А она из Твери?

— Ну, — жабоид замялся, — как бы не совсем из Твери, но тварь редкостная.

Я не поленился, встал и дал ему в челюсть. Не люблю, когда моих любимых женщин оскорбляют. Он отлетел к картофелю, фосфор в глазах стал синим.

— Ты совсем голову от любви потерял? Это шутка такая была!

— Ещё раз пошутишь — зубы пассатижами вырву.

Дмитрий Анатольевич поднялся, потирая челюсть и бормоча:

— Пассатижи-то здесь причём?

Минут двадцать он обиженно пыхтел, а у меня пропало всякое желание к сочинительству. Стихи — это не моё. С детского сада мне нравилось драться, но задирал я почему-то лишь тех, кто сильнее. Собственно, заработанные люли и подвигли меня заняться боксом. На ринге я особого успеха не добился, мой первый и единственный тренер быстро смекнул, что толку из меня не выйдет, ибо я не чурался — что тут скрывать — грязных приёмов, и сделал из меня вечного спарринг партнёра для подающих надежды ребят. Иногда просматривая по телевизору боксёрские поединки, я узнаю своих бывших товарищей и радуюсь, что толика и моих трудов позволила им подняться так высоко. А я, наоборот, падаю всё ниже и ниже, и вот допадался до подпола.

Жабоид запыхтел громче, как маленький ребёнок. Мне стало жаль его. Он и в самом деле невысокий, и щёки постоянно надуты, как будто злой дядька конфету у него отнял. Переживает за Василису, за дело всей своей жизни проклятыми гномами порушенном. Столько всего на него свалилось, а тут ещё я со своими принципами.

— Ладно тебе, Анатолич, — виноватым тоном заговорил я. — Ну не сдержался, прости. Погорячился. Но ты тоже виноват, язык у тебя, что помело. Придерживай его немного.

Жабоид покосился на меня и сказал с укором:

— Вот ты меня всё время оскорбляешь, Игнатиус, гадости разные говоришь, а ведь я тебя уважаю.

Я заинтересованно приподнялся на локтях.

— Да, уважаю! — едва ли не выкрикнул Дмитрий Анатольевич. — Ты по сути кто? Ты — новик, ноль, пустое место. Может твой предок и великий витязь, но сам ты людин. Всех твоих подвигов — Верлиока и пара гномов. Да и это лишь с моей подачи.

— С твоей подачи? Вот как?

— Да, с моей! Не слушаются новиков артефакты, хоть тресни! А Горбунок от тебя не отходит. Факт?

— Факт, — согласился я.

— Чтобы у новика проявились определённые качества или, скажем, способности нужно время, много времени, несколько лет. Нужно учиться. Вот, например, Алёнушка, помощница Ядвиги Златозаровны, помнишь её?

— Та, что за ресепшен стояла?

— Именно. Она людинка. Она в обучении у Ядвиги Златозаровны с детства, лет десять, и уже стала явленной обывательницей. У неё четвёртый уровень магии, а скоро уже и третий будет. Или Лёва…

— Прилизанный?

— Можно и так.

— Тоже с четвёртым уровнем?

— Нет, он не-до-маг, как и ты…

— Как и мы.

— Ну… Как и мы, да. Но он явленный обыватель и витязь. Хреновенький, конечно, витязь, только с людинами воевать способен. А ты Верлиоку завалил. А почему?

— Почему?

— А потому что я тебе помог. Потратил на тебя драгоценный азбикум, ускорил, так сказать, процесс становления… А ты мне зубы пассатижами.