Ближняя Ведьма - Виктория Шваб

Вот и первая группа домов, точно на юг от лачуги сестер и от центра деревни. С восточной стороны домов меньше, и разбросаны они редко, как будто жители стараются держаться подальше от Магды и Дрески.

Я бегу по проулку между домами, обдумывая свой план, как вдруг под ноги мне выскакивает мальчик, а вслед ему несутся крики матери. Райли Тэтчер.

Тонкий как прутик восьмилетний Райли несется по двору, шлепается в грязь, но тут же вскакивает. Но в это мгновение что-то неуловимо меняется. Чего-то не хватает. Оголец стрелой летит дальше, когда я замечаю в бурьяне оброненную им вещицу. Я поднимаю амулет, сделанный сестрами, – мешочек с мхом и душистой землей на порванной тесемке.

– Райли! – зову я, и мальчик оглядывается. Я догоняю его и возвращаю амулет. Кивнув, он с улыбкой засовывает мешочек в карман и – получает шлепок от подоспевшей матери.

– Райли Тэтчер, а ну бегом домой, я запретила тебе выходить.

Миссис Тэтчер разворачивает сына и новым шлепком подталкивает к двери. Я подавляю смешок, потому что она тяжко вздыхает.

– Какой же он неугомонный. Да все они такие. Не желают сидеть взаперти, привыкли гонять по улице, пока не стемнеет.

Моя улыбка тут же сходит с лица.

– Я знаю. Рен разрешено бегать по поручениям мамы, но и ей не хватает этой вольницы. Хорошо еще, если на улице дождь. Если распогодится, придется нам, наверное, ее привязывать к стулу.

Миссис Тэтчер сочувственно кивает головой.

– Но что же мы можем поделать, когда такое творится? Да еще этот чужак, никак его не изловят.

– А что люди говорят?

Женщина вытирает лоб тыльной стороной ладони.

– А ты не знаешь? Все испуганы. Нехорошо, что чужак сюда явился, за день до всего этого… – Она машет рукой, показывая на дома, на грязные следы Райли, на все вокруг.

– Это еще не значит, что он виноват.

Миссис Тэтчер глядит на меня, вздыхает.

– Зайди в дом, дорогая, – приглашает она. – Что толку разговаривать на улице. Тем более в такую погоду.

Я поднимаю глаза, но солнце еще высоко в небе, так что я решаю зайти.

Миссис Тэтчер – сильная женщина. Она, как моя мама, зарабатывает на жизнь своими руками – делает для всей деревни горшки и миски. Райли пошел в своего отца, оба худые, как щепки, а она очертаниями напоминает глиняный горшок. Но бока у нее могут быть круглые, зато взгляд острый. И со мной она не разговаривает как с ребенком. Они с моей мамой всегда были близки. А еще ближе были раньше, до того, как мама не превратилась в призрак.

– Этот чужак, как, ты сказала, его зовут? – миссис Тэтчер вытирает руки о полотенце, всегда висящее у нее на плече.

– Я еще не говорила. Его зовут Коул.

– Ну, так вот. Он ни словечком не перемолвился ни с кем во всей деревне. А когда люди пришли с ним поговорить, вообще исчез. И я смекаю, они не в первый раз уже пытаются его найти. Я так скажу: уйдет он – счастливое избавление, а попадется – честная охота.

– Но это не Коул.

Она отворачивается к столу, берет противень.

– Да что ты говоришь! А откуда тебе знать это, Лекси Харрис?

Я сглатываю, понимая: в Ближнюю Ведьму она не поверит.

– Миссис Тэтчер, – шепчу я доверительно, вытягивая шею, как делает Рен. – Я тоже веду свое расследование. И этот парень, Коул, мне очень помогает. Он умный. Он хорошо читает следы. Благодаря ему я уже почти напала на след настоящего похитителя.

Женщина стоит ко мне спиной, но я знаю, она слушает.

– Отто и его дозорные понятия не имеют, кто уводит детей, но им не хочется иметь глупый вид, вот они и решили подставить Коула. Им было все равно кого. А если они прогонят его из деревни, мы можем так никогда и не найти того, кто на самом деле ворует детей.

– Ему сильно повезет, если они обойдутся этим.

У меня перехватывает горло.

– Что они собираются сделать?

Миссис Тэтчер ставит на стол между нами поднос с круглыми коржиками, на вид такими же твердыми и ровными, как ее глиняная посуда. В мгновение ока на кухне появляется Райли и хватает с подноса штуки две или три. Уверенная рука миссис Тэтчер ловит его щуплую лапку в воздухе, не дав опустить коржики в карман. Плутоватая улыбка Райли напоминает мне Тайлера, каким он был в его годы. Я замечаю, что свободной рукой он все же успевает стащить пару коржиков и пихает в задний карман.

– Марш отсюда, Райли, – командует мать, и мальчик, прихватив с подноса еще трофеи, скрывается довольный – в карманах и кулаках у него с полдюжины коржиков. Я тоже беру один, деликатно надкусываю. Коржик сопротивляется. Я впиваюсь в него зубами до боли в челюстях, но все бесполезно. Я опускаю руку с печеньем на колени.

Миссис Тэтчер грызет коржик, задумчиво щурится.

– Не знаю, Лекси. Люди сильно встревожены. Они хотят, чтобы кто-то заплатил. Ты всерьез считаешь, что чужой ни при чем?

– Всерьез. Я уверена. Вы мне верите?

– Ох… хотелось бы верить, – вздыхает она. – Но если вы с твоим дружком не поспешите найти детей, боюсь, уже неважно будет, кому я верю.

Знаю, она права. Я встаю, благодарю миссис Тэтчер за угощение и за то, что выслушала. Она улыбается мне сдержанно, но искренне. На улице холодный воздух пощипывает щеки и руки. Солнце скользит по небу вниз. Оглянувшись, я вижу, что она вышла меня проводить и стоит в дверях. Снова начинаю благодарить, но женщина смотрит мимо меня, плотно сжав губы и скрестив руки на пышном животе. Над нами кружит ворона, черная клякса в бледном небе.

– Вам должны поверить те, у кого в доме горе, – говорит миссис Тэтчер, не отрывая от птицы взгляда. – У кого пропали дети. Харпы, Портеры, Дрейки. Я слышала, что мастер Мэтью принял все это очень близко к сердцу.

Мастер Мэтью. И тут меня как обухом по голове стукает. Мэтью Дрейк. Третий член Совета. Дедушка Эдгара и Елены.