Последний Меч Силы - Дэвид Геммел

Откровение пожал плечами.

– Всему наступает свой срок. А как Хельга?

– Она умерла. Мне без нее пусто.

– А дети у тебя есть?

– У нас родились сын и дочка. Мальчик умер от красного поветрия, когда ему было три года, но дочка выздоровела. Стала настоящей красавицей. Сейчас она носит под сердцем и надеется, что родит мальчика.

– Ты счастлив, Прасамаккус?

– Я жив… и светит солнце. Мне не на что жаловаться, Кулейн. А ты?

– Думаю, я получил все, что хотел. Скажи, от Мэдлина нет вестей?

– Никаких. Они с Утером расстались несколько лет назад. Не знаю, как и почему, но началось тогда, когда Мэдлин сказал, что его магия не может обнаружить, где спрятались вы с Лейтой. Утер решил, что он не хочет помочь, храня верность тебе.

– Он ошибся, – сказал Откровение. – Я воспользовался своим камнем, чтобы укрыть нас.

Прасамаккус улыбнулся.

– Но не от собаки. Я сожалею, что пустил ее по следу. Лучше бы нам вас не находить. Но Утер был моим королем и моим другом. Я не мог предать его.

– Я не виню тебя, мой друг. Только жалею, что вы не продолжили поиска, когда мы спрыгнули с обрыва.

– Но почему?

– В пещере ждал сын Утера. Лейта родила в пещере, и младенец остался жив.

Лицо старого бриганта побелело.

– Сын? Ты уверен, что он – Утера?

– Это бесспорно. Он вырос у саксов. Они нашли его рядом с сукой и назвали его Даймонссоном. Стоит тебе его увидеть, и никаких сомнений у тебя не останется. Он – вылитый Утер.

– Надо привезти его сюда. Он должен стать новым королем.

– Нет! – резко сказал Откровение. – Он еще не готов. Ничего не говори Гвалу и никому другому. Когда настанет время, его признает сам Утер.

– Если король останется жив, – прошептал Прасамаккус.

– Мы здесь, чтобы он жил.

– Два дряхлеющих воина и бессмертный, пытающийся умереть? Не самая грозная сила в Краю Тумана.

* * *

Гвалчмай вернулся как раз, когда солнце закатывалось за горизонт, и Откровение с Прасамаккусом присоединились к нему в покое короля.

– Ну? – сказал Откровение.

Седовласый кантий пожал плечами.

– Телохранитель говорит, что его меч, когда накатился туман, был в ножнах, но когда он проснулся, меч лежал рядом с королем. Что из этого?

Откровение улыбнулся.

– Из этого следует, что Утер убил чудовище простым гладием. Какой ты сделаешь вывод?

Глаза Гвалчмая блеснули.

– У него не было Меча.

– Вот именно. Он знал, зачем они явились, и спрятал Меч там, где они не могли до него добраться. А потому они захватили его живым… чтобы пытать.

– Можно ли пытать душу? – спросил Прасамаккус.

– Даже легче, чем тело, – ответил Откровение. – Вспомни внутреннюю боль, которую испытывал после смерти любимой. Разве с ней сравнится боль от телесных ран?

– Что мы можем сделать, Кулейн? – прошептал Гвалчмай, глядя на неподвижное тело короля – короля, которому служил четверть века.

– Сначала мы должны защитить тело, затем найти Меч Силы.

– Он может быть где угодно, – сказал Прасамаккус.

– Хуже того, – заметил Откровение. – Он может быть чем угодно.

– Не понимаю, – сказал кантий. – Меч это меч.

– Его сотворили из Серебряного Сипстрасси, самого мощного источника силы, известного в древнем мире.

Его силой мы построили Врата, установили стоячие камни, проложили прямые дороги, которыми вы пользуетесь и сейчас. Благодаря ему мы оставили Древние Пути, протянувшиеся через многие области, соединяя места сосредоточения магии земли. По желанию Утера Меч мог стать камушком, или деревом, или копьем, или цветком.

– Так что же мы будем искать? – спросил Прасамаккус. – Можем ли мы отправить рыцарей Утера во все края на поиски цветка?

– Где бы он ни находился, Магия Меча даст о себе знать. Скажем, он – цветок. Тогда в том краю растения станут пышными, как никогда прежде, хлеба начнут созревать раньше, исчезнут болезни. Рыцари должны будут искать такие вот свидетельства.

– Если он в Британии, – сказал Гвалчмай.

– Будь его найти легко, – резко оборвал Откровение, – Вотан быстро завладел бы им. Но подумай вот о чем: в распоряжении Утера был лишь миг, чтобы спрятать Меч. Вы оба знали короля, как никто другой. Куда, по-вашему, он отправил бы его?

Прасамаккус пожал плечами.

– Может, в Каледонские горы, где он впервые повстречал тебя и Лейту. Или в Пинрэ, где сокрушил войско Горойен. Или в Камулодунум.

– Все эти места Вотан обыщет в первую очередь, ведь история жизни короля хорошо известна. Утер не совершил бы такой ошибки, – сказал Откровение. – Христос сладчайший!

– Что такое? – спросил Гвалчмай.

– В Каледонах прячутся двое, кого Вотан не должен найти. А я не могу быть с ними, не могу исчезнуть отсюда. – Он поднялся на ноги, лицо его стало землистым, взгляд растерянным. Прасамаккус положил ладонь ему на плечо.

– Мальчик, про которого ты говорил?

Откровение кивнул.

– И теперь ты должен выбрать между… – Прасамаккус не договорил. Он понимал, как разрывается сердце Кулейна. Спасти отца или спасти сына? Или – с его точки зрения – предать одного ради спасения другого.

У него за спиной Гвалчмай зажег фонари и, вытащив один из своих мечей, принялся натачивать его на старом оселке. Откровение взял посох и закрыл глаза. Коричневое монашеское одеяние исчезло, сменилось черными с серебром доспехами Кулейна лак Ферага. Седой бороды как не бывало, а волосы почернели. Посох засеребрился. Кулейн разъял его на два коротких меча из сверкающего серебра.

– Значит, ты принял решение? – прошептал Прасамаккус.

– Принял, да простит меня Бог, – ответил Владыка Ланса.

* * *

Весна в Каледонских горах была прекрасна: склоны запестрели цветами, вздувшиеся потоки блестели под солнечными лучами, леса и рощи полнились птичьим пением. Никогда еще Кормак не был так счастлив. Олег с Рианнон нашли и привели в порядок старую хижину выше в горах, оставив Андуину и Кормака в уединении, необходимом юным влюбленным. По утрам Олег обычно присоединялся к Кормаку в его упражнениях, обучал его искусным приемам боя на мечах. Но чуть солнце достигало полудня, как Олег возвращался в собственную хижину. Рианнон Кормак почти не видел, но знал, что она несчастна. Она не поверила тому, что отец говорил ей про Вотана, и была убеждена, что он помешал ей стать королевой готов. Теперь она держалась особняком, бродила по верхним склонам в поисках внутреннего покоя.