Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

– Почтарь, сколько нам ехать? – спросила Юна Гало.

– Долго, долго, – ответил монах, не оглядываясь. – С конца в конец пути. Я вас после другим передам, они на тепловозе, на большом. Я не люблю это, я сам по себе...

– Лука? – Юна повернулась на лавке. – Я думала, ты придешь не один, а с другими монахами. Ведь Гест должен понимать, что в Балашихе для нас опасно.

Жрец ничего не ответил, зато снова заговорил Почтарь:

– С другими только опаснее! Я один по туннелям и езжу, и хожу...

Лука Стидич заерзал на лавке.

– Сообщения разношу из Храма, – продолжал монах, поворачиваясь и быстро кивая, – послания, посылки, вылез наверх, передал – и сразу вниз. Живу здесь, всё тут знаю. А другие ничего не знают. Только шуму от них да света много. Факелы их, стуки-грюки... Только хуже будет, а Почтарь вас куда надо доставит. Почтарь...

– Болтаешь много! – оборвал его Лука.

Монах отвернулся. Некоторое время мы ехали молча. Сырая тьма расступалась перед дрезиной и смыкалась за ней. Пахло мазутом и плесенью, воздух был спертый, дышалось тяжело. Наклонившись к Чаку, я тихо спросил:

– Что за школа убийц в Меха-Корпе?

Карлик взглянул на меня удивленно:

– Это чё за вопрос, человече? Что за школа... Да вот такая у них школа. А чем, по-твоему, Меха-Корп вообще занимается?

Припомнив рассказ Юны, я ответил:

– Держит лаборатории с мастерскими, где развивает всякие... ну, науки, которые были до Погибели. Электронику.

– Ну, а монеты они где на все это берут? Чтоб лаборатории эти содержать?

Понятия не имея, как Механическая Корпорация финансирует свои исследования, я предположил:

– Продают то, что изобрели, а как же еще?

Карлик покрутил головой, покосился на сидящих впереди спиной к нам Юну с Лукой и прошептал:

– Ты откедова свалился, южанин? С чего б они продавать стали? Чтоб врагов своих сильнее делать? Это только Цеха харьковские всем, что клепают, торгуют направо да налево... Хотя нет, и у них, говорят, есть такое, что они сделали, но продавать никому не желают, при себе держат. А Меха-Корп – как Замок Омега все одно, наемников обучает и тем живет. Только Замок такие... взводы солдат из наемников составляет, войны ведет за деньги, а Корпорация больше... как их назвать... элитных бойцов готовит.

Когда он замолчал, мои мысли сами собой вернулись к тому, о чем я уже неоднократно думал. Что вокруг? Куда я попал? Как, если это виртуал, узнать правду? Неожиданно в голову пришел простой ответ: надо сделать нечто невероятное, невозможное для этого мира. Нечто, что убьет меня.

Что, если, к примеру, сейчас я перемахну через рычаги ручной тяги, пройду между Лукой и Юной, оттолкну Почтаря и прыгну на рельсы перед дрезиной? Что, если она переедет меня, размажет грудь, голову?.. Может, после этого стены туннеля станут прозрачными, исчезнут, и я увижу зал лаборатории и три силуэта за тонированными стеклами под потолком?

Картина эта встала перед глазами очень ясно, я зажмурился и мотнул головой, избавляясь от наваждения. Нет, это не выход, потому что я не знаю точно, виртуал вокруг или нет, и могу умереть по-настоящему. Надо придумать что-то другое...

Карлик, воспринявший мое движение по-своему, прошептал, отпрянув:

– Э, человече, тебя что, мутит? Ты, смотри, на меня не того... Да мы ж не быстро едем совсем, что с тобой?

– Ничего, просто... – начал я и замолчал. За стеной туннеля зашумела вода, что-то гулко плеснулось, будто опрокинулась большая ванна, и сквозь щели брызнули тонкие струйки. Напор усилился, они ударили сильнее, а потом туннель изогнулся, и этот участок остался за поворотом.

– Плохо, плохо! – Почтарь привстал, глядя назад поверх наших голов. – Что, дождь наверху?

– Сильный дождь, – подтвердил Лука. – Может затопить?

Монах снова сел, громко сопя.

– Здесь – нет, здесь не может, но впереди... там и раньше... В Тихие туннели неохота сворачивать, ох неохота, там много всего... много всякого...

– Что такое Тихие туннели? – спросил я, но он не ответил.

Тональность звука, с которым дрезина катила по рельсам, изменилась, и слева возникло отверстие другого туннеля, узкого и с низким сводом – если бы мы въехали туда, мне и Луке пришлось бы пригнуть головы. В проход свисали толстые языки мха, они качнулись в потоке воздуха, когда дрезина проехала мимо.

– Почтарь! – позвала Юна. – Это ответвление ведет в Тихие туннели, про которые ты говорил?

– Туда, туда. Сейчас еще будет...

Дрезина накренилась на повороте, и справа опять возникло заросшее мхом начало туннеля, а потом, с небольшим промежутком, еще два. Перед последним колеса простучали по стыку рельс на стрелке. Мелькнул рычаг с черным коробом на конце, а в боковой туннель убежали две тусклые полоски рельс. Проезд в него был частично перекрыт гермозатвором, на треть выдвинутым из стены.

Почтарь почему-то засуетился, привстал, оглядываясь, сдвинул ремень самострела на плече, накинул на голову капюшон и затянул шнурок.

– Знаешь, что за оружие у него? – тихо спросил Чак, кивая на монаха.

Я покачал головой.

– Гарпунер, вот что. Он дротиками стреляет особыми. Впереди игла полая, в нее забиты крупицы пороха. Под ней крючок с серной головкой... Гарпунеры только один харьковский Цех делает, машинка вроде и простая, но заряды дорогие. В них порох особый, влаги не боится, говорят, даже под водой можно стрелять.

– Почтарь, я что-то слышу... – начала Юна, и монах, засопев громче, перебил:

– Слышит! Слышит она! Я уже давно слышу... Бегут сюда. Нам навстречу. И рокочет... вода там. Земля просела на краю кратера, прорвало, значит... Эх!

Теперь сквозь тарахтение мотора я тоже услышал эти звуки – шорох, стук, цоканье, пока еще приглушенные, но быстро усиливающиеся. Лука Стидич приподнялся на лавке, вслушиваясь, и приказал:

– Почтарь, назад! Езжай назад!

– Да знаю я, знаю! – Монах дернул рукоять.

Дрезина со скрежетом встала, движок стих, погасла фара, но тут же разгорелась снова – мотор опять затарахтел, загудело под днищем, и машина медленно покатила назад. Шорохи, стук и цоканье нарастали, они лавиной ползли на нас, и следом с плеском и бульканьем двигалась вода.

– Святой крест! – выкрикнул монах, налегая на рычаг. – Догоняют!

Дрезина поехала немного быстрее. Лука Стидич встал с пистолетом на изготовку и сказал:

– Вода еще далеко, но крысы близко.

Оглянувшись на нас с карликом, Юна спросила:

– Но куда мы едем, Почтарь?

– К стрелке, к стрелке надо... Ты! – вдруг выкрикнул он, тыча пальцем в Чака. – Сюда, живо!