Разрешенное волшебство - Ник Перумов

– Постой, постой, – Буян почти задохнулся от внезапно нахлынувшего бешенства. – Так, значит…

– Да, по моему приказу, – без малейших эмоций подтвердил Дромок. – Испытание было очень успешным. Теперь, произведя достаточное число этих копий, я легко смогу решить задачу. Война будет закончена, а Программа – выполнена.

– Что, что это значит? – глаза Буяна расширились.

Дромок повел чудовищными плечами; Ольтея откровенно зевнула.

– Ну как что? Один клан будет уничтожен. Потом – следующий, потом – ещё и ещё, – с потрясающей, какой-то обезоруживающей наивностью пояснил Дромок. – Я же говорю – Программа будет наконец выполнена. До сего дня это пытались сделать негодными средствами. И только я, Дромок, смог найти решение! – Он надулся от гордости.

Буян чувствовал, что тихо сходит с ума. Для чего его притащили сюда? Для чего рассказывают все эти жуткие сказки?

– Э-э, видишь ли. – Дромок словно подслушал его мысли. – Любую задачу можно решать разными способами. Можно – простым и рациональным. Создание копий, наподобие той, что ты видишь сейчас, – это и есть самый простой и рациональный путь. Я просчитал его, – красные глаза закрылись, – просчитал в уме, и вижу – это будет быстро, просто и эффективно. Кланам не устоять. Однако такое решение меня тоже не устраивает. Слишком просто и грубо. Неизящно. Неэлегантно. – Уродливая тварь с некоторой грустью уставилась на собственную лапу со стальными крючьями когтей. – Эта копия слишком хороша. Слишком функциональна. И вот тогда я усложнил задачу.

– Для чего? – не выдержал Буян.

– Для чего? – казалось, Дромок удивлен. – Не знаю, право. А разве ты задумываешься, для чего украшать ложе самострела резьбой, шлифовать и полировать? Ведь можно ограничиться грубой деревяшкой – оружие будет стрелять и так. – Творитель воодушевился, словно обретя почву под ногами. – Вот так же и я. Хочу усложнить задачу. Для меня её сложность – все равно, что для тебя узор на самостреле или рукояти ножа, то, без чего можно прожить, но когда это есть – жизнь куда лучше!

– Чего ты хочешь от меня? – наконец смог сказать Буян.

– Я хочу от тебя две вещи. Первое – чтобы ты оповестил бы свой клан о новой копии.

– Тогда меня убьют, – вырвалось у Буяна.

– Убьют? – казалось, Дромок искренне удивлён. – За что?

– Я струсил во время боя. Сбежал, бросив двух братьев, – с непонятным, почти сладострастным наслаждением бичуя сам себя, ответил юноша. – За это положена кара.

– Кем? – перебил его Дромок.

– Ну…– смешался парень. – Жизнью нашей, обычаями, да всем!

– Как нелогично. – Творитель покачал уродливой головой. Манеры у него были все-таки человеческими. – За что же тебя убивать? Ведь если бы ты умер, это не спасло бы твоих братьев. Копия очень устойчива, объясняю тебе!

– Но тогда-то я этого не знал! И не попытался её прикончить!

– Ещё более нелогично. Если ты не знал, что, погибая, наверняка сразишь своего противника, то зачем же тебе это делать? Ведь если ты выживешь, то сможешь сразиться с врагом позже, не правда ли? Так зачем же тебе умирать?

Буян застыл, беспомощно шевеля губами. На миг ему подумалось, что Дромок наложил на него какие-то чары. В иное время и в ином месте Буян нашёл бы что ответить, однако сейчас все слова просто-напросто застревали в горле.

Ольтея неприкрыто скучала.

– Так вот. Что я от тебя хочу. Собственно говоря, о первом своем желании я тебе уже сказал. Исполни это. Наверное, тебе будет приятно. А потом – потом я выведу тебя из власти твоего Духа.

– Как? – пролепетал Буян.

– Очень просто, – охотно пояснил Дромок. – Я сотворю для тебя достойную копию. Ты войдёшь в нее. И станешь сражаться за свой клан. С моими копиями. Это будет интересно. Введение возмущающего фактора приводит к интересным вариабельностям в развитии системных связей. – И тут Буян окончательно перестал что бы то ни было понимать.

На его счастье, так же мало понимала в этом и Ольтея.

– Дромо-ок. Ну неужели нельзя говорить как-нибудь попро-още, – жалобно протянула ламия, умоляюще складывая ладони.

Творитель умолк.

– Хорошо. – Некоторое время стояла тишина. – Я хочу, чтобы ты вернулся в клан. Но не как прежний Буян. Прежний умер. Погиб в бою с… э-э… тварью Ведунов. Ты вернёшься в новой копии. Принесёшь тревожные вести. И попытаешься остановить мой план.

– Как интересно, правда, Буян? – Ольтея захлопала в ладоши.

Парень чувствовал, что у него ум заходит за разум. Что с ним хотят сделать?

– О, из тебя выйдет отличная боевая копия! – приговаривал тем временем Творитель, почти ласково касаясь обмершего юноши своими жуткими когтями. – Подправим тут, тут и вот тут. Интересно, как интересно! Какой простор для анализа! Сдаётся мне, что это сгодится даже для Большой Программы.

Только теперь до Буяна дошло, что с ним собираются делать.

Неведомая сила швырнула его прочь. В слепом ужасе он рванулся с места – однако в тот же миг железные когти сомкнулись у него на горле.

– Я предвидел возможность аномальных реакций, – со спокойным интересом проговорил Творитель. – Помоги мне, Ольтея.

– О Дромок, но после того, как ты изменишь его…

– Не волнуйся, славная, вы сможете забавляться с ним, как и раньше, – в голосе Дромока слышалось нечто вроде насмешки. – Какое счастье, что сам я не подвержен этим разрушительным воздействиям…

– Ну и зря, воздействия очень даже приятные, – обиделась ламия. – Конечно, когда знаешь в этом толк.

Полузадушенный Буян болтался в воздухе. Ноги его не доставали до пола.

– Не будем сейчас об этом. Раздень его, Ольтея.

Ненависть в сознании Буяна взорвалась жарким, испепеляющим пламенем. Сейчас из него сделают тварь Ведунов! Да, верно говорили: на Змеиный Холм попасть – хуже смерти. У тебя осталась последняя молния, брат: так истрать же её с толком!

Со дна памяти рванулась знакомая боль.

– Нет, Буян, нет, вот это уже ты совершенно зря, – невозмутимо заметил Творитель. – Твоё сопротивление только усложняет мне задачу. Ведь в твоих же интересах мне помогать! Да и потом ничего у тебя здесь не выйдет. Ваша магия у нас не действует.

Огненная игла теряла остроту. Жизненная сила Буяна вновь ровным потоком растекалась по жилам, отнюдь не собираясь покидать тело в гибельном для врагов и его самого пламенном спазме.

– Магия тут не действует, – терпеливо, словно непослушному ребенку, повторил Дромок. – А теперь не дергайся, пожалуйста, и мы начнём. Вначале будет немного больно – это когда придётся ломать кости.

Буян закричал. Сердце билось в паническом ужасе. Штаны стали-таки постыдно мокрыми. Но ни Ольтея, ни Творитель, казалось, ничего этого не заметили. С похвальной лёгкостью они освободили юношу от одежды. Нагое тело опустилось на невесть откуда взявшийся стол; мягкие змеи зажимов обвили руки и ноги, приковывая Буяна к холодной скользкой поверхности.