Владычица Черной башни - Анна Лин

Мы с Энейном облазили весь замок в поисках потайной лаборатории. По ходу дела Энейн втолковывал мне азы воровского искусства. Под его чутким руководством я научилась бесшумно двигаться, быть незаметной и осторожной. А когда Энейн попытался научить меня обращаться с отмычками (он никогда не расставался с этим своим набором), я только усмехнулась и простеньким заклинанием открыла запертую дверь.

– Слушай, это потрясающе! – обрадовался Энейн. – Нам с тобой нужно работать в паре. Мы станем самыми знаменитыми ворами! Мэйведа, бросай немедленно свою должность Владычицы – и айда грабить все что можно!

– Заманчивое предложение, – усмехнулась я. – Но сейчас мы не этим занимаемся. Я тебя очень прошу воровать не слишком много, чтобы не греметь мешком с добром.

– Не учи ученого!

Но, несмотря на все мои увещевания, Энейн тырил все, что выглядело дорого. Стоит заметить, он был опытным вором и брал только то, что можно было выгодно продать. А в замке графини этого было навалом! В итоге Энейн действительно тащил целый мешок со всяким добром. Он даже пытался вручить мне тонкую фарфоровую вазу, но я одарила его таким взглядом, что он сник.

Наконец мы добрались до двери, ведущей в одну из отдельных башен. Заклинанием я распахнула дверь, и мы стали подниматься по винтовой лестнице. Я шла впереди, освещая дорогу маленьким серебристым огоньком, бабочкой порхающим над моим плечом. А Энейн, пыхтя, тащил на плече тяжелый мешок с добром, а под мышкой у него была зажата дорогущая фарфоровая ваза.

– Я больше не могу! – На середине лестницы он бросил мешок и сел, привалившись к стене. – Я сейчас умру!

– Не надо было столько хапать, – мстительно сказала я. – Это все из-за твоей жадности!

– А с чего ты взяла, что это я для себя припас? – взвился Энейн. – Я, между прочим, приданое графине Натрэ собирал! Турису оно понравится...

Я, кипя от гнева, схватила его неподъемный мешок и, хорошенько размахнувшись, выкинула в окно. Через несколько секунд раздался звук, словно на землю упал не мешок, а половина замка графини. Я удовлетворенно кивнула и повернулась к Энейну. Он в ужасе и возмущении смотрел на меня, сжимая фарфоровую вазу. Я двинулась к вору.

– Только не вазу! – завопил он. – Она же самая ценная!

– Ну-ка отдай сюда свой ночной горшок! – приказала я. – По-хорошему говорю.

– Не отдам! – надрывался вор. – Только не вазу!

Я все-таки вырвала у него злосчастную вазу и тоже выкинула в окно. Она упала на остальное добро и с красивым звуком разлетелась на мелкие кусочки. Энейн застонал, сжимая руками голову.

– Ну вот, с этим покончено, – удовлетворенно заявила я. – Ты идешь со мной дальше? Я в принципе и без тебя справлюсь...

– Нет уж! Я пойду с тобой, как напоминание твоей жестокости и варварским наклонностям. Уничтожить произведение искусства, это ж надо! Пусть теперь тебя до конца твоих дней мучает совесть!

– Размечтался, – буркнула я. – Вот уже чего у меня нет, так это совести. Ладно, пошли. А то ты уже весь замок перебудил своими воплями в защиту искусства.

Мы добрались до самого верха башни и остановились у двери, расписанной сердечками и ангелочками. Энейн рассмеялся, но я быстро зажала ему рот, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за двери. Похоже, графиня Натрэ варила приворотное зелье, проговаривая названия ингредиентов.

– Ого, ведьмачит тут втихаря, – пробормотал Энейн. – За тайное и неразрешенное колдовство в Эфирии могут повесить. А вдруг она служит магам Черной башни?

– Ага, десять раз! – фыркнула я. – Мы не сотрудничаем ни с кем, мы сами по себе! Зачем нам помощь ваших предателей? Кто предал один раз, может предать и второй. Нет, нам такого счастья не надо! Нам и своих сил хватит, чтобы покорить Эфирию.