Ни слова о магах - Михаил Кликин

– Мы должны отблагодарить хозяев за гостеприимство, – негромко сказал Хурхас. – Мы должны заплатить за еду и место для ночлега.

– У меня же нет денег, – прошептал Стас. – Зачем ты говоришь это мне? Если надо платить, так плати сам…

На этот хуторок, затерявшийся в пустынных предгорьях, занесенный снегом по самые крыши, они наткнулись совершенно случайно. Здесь жила семья из восемнадцати человек: старики и дети, мужчины и женщины. Их родственные связи были столь запуганны, а имена столь замысловаты, что у Стаса разболелась голова, едва хозяева начали представляться. Зато маг легко всех запомнил.

Их приняли радушно, но было заметно, что Хурхаса хуторяне побаиваются. Да и на Стаса поглядывали искоса: кто такой? чего от него ждать? Тем не менее гостей попотчевали какой-то пресной, но сытной кашей и парным, очень жирным молоком. Пока они ели, на полу рядом с очагом молчаливая хозяйка развернула широкий матрас.

Знаками показала, что их место – почетное место, как объяснил Хурхас Стасу, – в главной комнате, рядом с домашним огнем…

– Им не нужно золото, – маг покачал головой. – Им нужно твое умение.

– Я должен им сыграть?

– Да. Сыграй им и мне. Я хочу послушать, хороший ли ты бард. Может, я зря тебя нанял?

– Ладно.

Уже три дня прошло с того момента, как Стас очутился в этом странном заснеженном мире, а притронуться к гитаре, вынуть ее из футляра все не было возможности. Он соскучился по инструменту, стосковался по музыке и жаждал коснуться отзывчивых струн.

– Сыграю. – Стас положил тяжелый футляр на колени, нащупал замки, отпер. Поднял крышку, расстегнул ремни, любовно извлек гитару.

Хурхас повел светящейся рукой, отгоняя тьму.

– Какой странный инструмент, – сказал маг, – никогда таких не видел.

Стас отложил пустой футляр, пристроил гитару на бедре, долго, тщательно подстраивал струны. Маг, склонив голову набок и прикрыв глаза, слушал мягкий перезвон.

– Ты плохо играешь, – наконец вынес он приговор.

– Я еще не начинал, – сказал Стас.

– А что же ты делаешь?

– Готовлюсь.

– Все равно, ты плохо играешь.

– Почему это?

– Настоящему мастеру не надо готовиться.

– Я-то готов всегда, – сказал Стас. – А вот инструмент необходимо настроить. – Он взял аккорд, удовлетворенно хмыкнул. Спросил негромко, обращаясь к себе: – Что бы этакое вам сыграть?

– Балладу о Равинере, – предложил маг.

– Чего?

– Не знаешь? Тогда песнь о старом Ирванге. Стас прижал струны ладонью, повернулся к магу. Лицо старика светилось – не то отблески трепещущего в очаге огня падали на бледную кожу, не то волшебное свечение сочилось сквозь поры.

– Послушай, Хурхас, я не знаю ваших песен. Давай я сыграю что-нибудь из своего мира. Маг пожал плечами:

– Играй, что знаешь.

Стас, склонив к грифу голову, зажал барэ на пятом ладу. Мгновение выжидал, давая пальцам освоиться, слушая непогоду за стенами. И медленно, спокойно повел мелодию, негромкую, несложную, красивую…

Маг, вытянувшись, замер. Казалось, он не просто слушает – он впитывает звуки, поглощает мелодию, усваивает ее всем телом. Он словно бы закаменел, очарованный музыкой…

Стас прекратил играть. Звонкий флажолет угасал в тишине. Даже буря, казалось, утихла, слушая умирающую ноту.

– Что это было? – благоговейно прошептал Хурхас.

– “Лед Зеппелин”, – ответил Стас.

– Ты лучший бард из всех, кого мне приходилось слышать, – выдохнул маг, восхищенно качая головой. Стас немного смутился:

– Я, конечно, не мастер, но кое-что умею. И это не самая сложная вещь…

– Сыграй еще.

Из темноты выплыло бледное лицо. Хурхас поднял глаза на подошедшего хозяина, пригласил:

– Садись, Витрастим, послушай моего барда. Зови всех.

Стас негромко начал “К Элизе” Бетховена. Вновь маг вытянулся, жадно слушая музыку. Хозяин, присев в кресло перед очагом, закрыл глаза и медленно шевелил губами. Он словно пробовал мелодию на вкус.

Потом был Бах, токката ре-минор. Стас сам делал переложение этой красивой вещи для гитары.

Затем “Дар Стрейтс”, снова Бетховен и “Металлика”.

Слушатели напряженно молчали, и Стас физически ощущал, как они боятся пошевелиться, упустить ноту, нарушить гармонию, потерять мелодию. У этих людей никогда не было ни радио, ни телевизора. Они не посещали театров и филармоний. Музыка была для них настоящим волшебством, чудом, и она оказывала на них поистине магическое действие…

– Хватит, – негромко сказал Хурхас. – Хватит на сегодня. Хватит…

Стас поднял голову.

Фигура мага мягко светилась, сам он блаженно улыбался, уставившись на танцующий в очаге огонь. Вокруг сквозь тьму проступали пятна лиц – впадины глаз и ртов Залиты густым мраком, складки и морщины очерчены тенями.

Стас послушно отложил гитару.

Зачарованные люди приходили в себя, бесшумно поднимались, незаметно, так же как и пришли, расходились.

– Благодарим, – шелестели голоса. – Благодарим… Последним ушел Витрастим. Он встал, склонил голову перед гостями, сказал:

– Мы рады, что вы пришли сегодня к нам.

– Мы благодарим за кров и еду, – отозвался Хурхас.

Хозяин, кивнув, растворился во мраке. За тонкой перегородкой гудели голоса, шаркали ноги, кто-то счастливо смеялся, кто-то тихо пытался петь.

– Они никогда не забудут этот день, – сказал маг. Стас убрал гитару, запер футляр.

– Больше мы им ничего не должны?

– Нет.

– Тогда давай спать, за эту неделю я страшно вымотался. А уж последние три дня…

– Ложись, – сказал Хурхас. – Они-то теперь долго не заснут. Я тоже. А ты спи. Завтра утром снова в путь.

– Далеко нам еще?

– Три дня, если ничего не случится.

Стас забрался под одеяло, потянулся, зевнул.

– Послушай, Хурхас…

– Что?

– Вот ты маг, да?

– Конечно.

– Я-то всегда думал, что маги могут мгновенно перемещаться из одной точки пространства в другую. Или хотя бы летать. А мы с тобой вот уже который день плетемся, словно калики перехожие.

– Маги не могут летать, – недовольно сказал Хурхас. – Это сказки для детей. Никто не может летать, кроме птиц и насекомых.

– Ну, тут я с тобой не согласен, – заметил Стас. Маг не обратил внимания на его слова.

– И никто не может перемещаться мгновенно.