Паучья лапка - Владимир Перемолотов

К запаху болота Избор уже привык. Уже пол дня он был обязательной приправой к каждому глотку воздуха. Запах привычно лился с левой стороны. Там за деревьями в полупорище, наверно, тянулась затянутая ряской поверхность, на которой то там, то сям стояли мокрые кочки, а теперь почему-то порыв ветра принес его из-за кустов с другой стороны дороги. Он вплелся в запах зацветающего шиповника и заставил Избора насторожиться. С той стороны болота не было это он знал точно. Но что — то с той стороны пахло тем, чего там быть не должно. Не подавая виду, он подобрался, всматриваясь в сплетение ветвей справа от дороги. Гаврила уловил его настороженность и подъехал поближе.

— Услышал чего?

— Унюхал.

Он снял лук, наложил стрелу на тетиву. Гаврила, к этому времени уже сидевший задом наперед, привстал в стременах. Кусты были как кусты. Точно такие же, какие, остались позади, с одной лишь разницей — эти росли не сами по себе, а среди толстенных, в обхват деревьев. Их кроны нависали над дорогой, делая и без того сумрачный вечер еще более темным.

Из-за поворота выехал и тоже встал Гы. Морда его лошади уперлась в хвост Масленниковой кобылки, и они встала. На шаг позади него встал Добрый Шкелет на настоящей лошади.

В кустах, до этой секунды спокойно шелестевших листьями, басом ахнуло.

— Мертвяк!

Тут же из кустов тренькнуло, и сквозь Шкелетовы кости проскочила стрела, непременно убившая бы его, если б он к этому времени и так не был мертв. Мертвый всадник рывком поднял щит. Три стрелы разом ударили в него, едва не сбросив Шкелета с лошади.

— Не стрелять в этого! — заревел другой голос — Убью! Стреляйте во второго!

Но сидевшие в засаде настолько обалдели от вида скелета, оседлавшего лошадь, что позабыв за чем они тут собрались, заголосили все разом.

— Мертвяк! Упырь! Вот она смертушка наша!

— Назад! — закричал Избор. — Засада!

Задевая чужих коней, он развернулся, но позади них послышался треск, и на тропинке стало светлее. Люди обернулись как раз во время, что бы увидеть, как колышутся ветки упавшего дерева, загораживая им дорогу назад. Лошади поднялись на дыбы, и их ржание заглушило такой же треск впереди, когда сухая сосна перегородила дорогу и там. Дерево охнуло, разламываясь, но куски его, вцепившись кривыми сучьями в мягкую землю, остались на дороге.

Гаврила вскинул руку, и незримая сила разметала кусты и перед ним. Ветки согнулись, листья бабочками слетели с них, оголив мощные, в обхват стволы и пропали в чаще. После этого стало тихо. Сквозь звон в ушах было слышно только, как падают сухие сосновые иглы. Кустов больше не было, но деревья стояли несокрушимо — их сила была больше Гавриловой.

— По дураку, что ездить не умеет! — скомандовал голос.

Гаврила не стал обижаться на «дурака» и с быстротой кузнечика соскочил с лошади. Над его головой пропело несколько стрел, но они уже небыли опасны — прострелить лошадь насквозь еще никому из людей не удавалось. Исин хотел, было высунуться, но Гаврила одернул его.

— Эй! Чего нужно? — крикнул Избор — Чего к проезжим пристаете?

— Скушно нам — отозвались из кустов — Выходите, может в загадки поиграем?

Избор посмотрел назад. Там тоже были деревья, способные прикрыть их от стрел, но у них был только один лук и, что было самым скверным, за деревьями было болото ходить по которому не мог ни один из них.

— Я готов, раз люди хорошие… Так чего хотите?

— Подавайте-ка сюда всю одежду и драгоценности…

— Чего?

— Чего, чего… Одежу снимай тебе говорят… — прокричал другой голос.

Гаврила не высовываясь, спросил.

— Все снимать, или исподнее оставить можно?

Он шевелил пальцами, выглядывая крикуна. В кустах засмеялись. Потом послышался увесистый удар и смех смолк.

— Кто жить хочет — пусть раздевается. — не показываясь скомандовали из кустов — Шутить не будем. Стрелами закидаем.

Избор пустил лошадей кругом.

— Да как же раздеваться-то? Вдруг у вас там баба? Сты-ы-ы-дно. — протянул Гаврила, шаря глазами по листьям.

— У меня тут баб нет, зато четверо лучников… Снимай портки, хуже будет.

Избор вертел головой, сам готовый пустить стрелу, едва будет видно куда, но те, кто был в кустах дело свое знали. Они только говорили. Никто не показывался.

— Ну ладно — крикнули из кустов — Добром не хотите…

От первой стрелы Изборов вороной поднялся на дыбы и вцепился зубами в загривок Гавриловой лошадки. Спасаясь от ее копыт, все попятились с дороги.

Спустя мгновение куча распалась. Лошади продолжали метаться от дерева к дереву, а люди бросились под защиту деревьев.

— В лес — коротко скомандовал Избор. Он не стал драться. Те, кто устроил засаду, знали о них больше, чем полагалось знать простым лесным разбойникам. Место было выбрано с умом и не случайно, и тем, кто раньше видел Гаврилов кулак в деле. Это значило, что они подготовились к этой встрече лучше, чем он. Гаврила этого еще не понял. За спиной Избора еще дважды хлестнул грохот, но Избор даже не приостановился. Деревья и на этой стороне дороги были не тоньше, чем у места засады. Прячась за ними, разбойники могли подойти как угодно близко.

Масленников догнал его.

— Куда бежишь? Драться давай! Их всего-то человек 20…

— Четверо лучников! — на бегу ответил Избор — Перестреляют всех. Тебя первого.

Гаврила пробежал сквозь куст. По исцарапанному лицу струилась кровь. Увернулся от выпрыгнувшего навстречу дерева.

— Хотели бы убить — уже убили бы. На дороге еще.

— Мы им живые нужны — возразил Масленников. — А ты — нет.

Избор оглянулся. Исин тащил княжну в десятке шагов позади него. Глаза хазарина были выпучены, но он не отставал. Княжна выглядела еще хуже.

— Живой — не значит целый.

Он перепрыгнул через муравьиную кучу. Гаврила приотстал. За спиной снова грохнуло. На этот раз Избор оглянулся. Удар пришелся по сушнине, только и ждавшей случая обломиться. С кряхтением дерево завалилось назад, прорубая себе путь сквозь живые, наполненные упругим соком ветки. Там кто-то заорал. Избор остановился, пропуская мимо Гы и Исина. Тот пристроился за дураком, а тот, как ни в чем не бывало бежал вперед. Избор завистливо выругался. Как всегда дурак был грязным, но на нем не было ни царапины. Какая-то сила раздвигала перед ним кусты, отводя в сторону шипы и сучья.