Имперский вояж - Дэвид Марк Вебер

Ветер дул несильно, но постоянно — воздух, изнуряюще горячий днем и холодный ночью, непрерывно тянуло с высоких гор в сторону лесного массива.

Глядя с высоты хребта на колыхавшиеся далеко внизу кроны деревьев, Панер уже, наверное, в шестой раз мысленно возвращался к принятому решению заночевать на перевале.

Корда не особенно волновало место, где будет разбит лагерь. Он лишь твердил, что если они решатся пойти дальше в сгущающихся сумерках, то подпишут себе смертный приговор.

Неподвижно сидя у огня, Корд походил на изваяние. Но его молчание не обижало Панера — пенистые относились к холоднокровным и, значит, с наступлением холода цепенели, словно впадали в анабиоз.

Капитан в задумчивости почесал подбородок, прикидывая, что же, собственно, удалось выведать у туземца. Панер хоть и неохотно, но вынужден был признать, что принц проявил недюжинные способности, общаясь с туземцем, и что время, затраченное на установление контакта, не имело в конечном счете такого уж большого значения. Панер, конечно, отнюдь не собирался объявлять это вслух Роджеру… или О'Кейси. Командир должен быть один, и особенно в критических ситуациях типа этой. В общем, что бы там ни говорил табель о рангах, но Панер не доверил бы этому “полковнику”, его высочеству принцу Роджеру, даже возглавить какую-нибудь пивную вечеринку.

В глубине души Панер уже досадовал на себя за недавнюю бешеную вспышку раздражения, хотя она и была искренней. Он сожалел о словах, которых уже не вернешь, но не потому, что не хотел, чтобы так вышло, и даже не потому, что этот разговор тет-а-тет мог потенциально повлиять на его, капитана Арманда Панера, карьеру (хотя вопросы продвижения по службе стояли у командира далеко не на последнем месте). Нет. Он просто расценивал свое поведение как непрофессиональное.

С другой стороны, невыносимая заносчивость принца, сочетавшаяся с крайней беспечностью, невольно приучили Панера не воспринимать Роджера всерьез, и потому очевидный успех принца просто не укладывался у капитана в голове.

Так или иначе, неожиданная помощь Корда пришлась весьма кстати, по крайней мере для осуществления их ближайших планов, а содействие Роджера становилось просто незаменимым. Выходило, что мардуканец, скорее всего, вождь или шаман какого-то племени, к которому они направляются, и Роджер оказывался весьма ценным посредником в общении с туземцами.

Размышляя таким образом, Панер прогуливался вдоль границ лагеря, втайне надеясь, что кто-то или что-то возникнет вдруг на его пути и прервет невеселый ход его мыслей. Тогда, по крайней мере, он займется наконец своим непосредственным и привычным делом. Пока все было в порядке: мины направленного действия установлены, лазерные и температурные детекторы расставлены в критических точках. Просочиться сквозь такую защиту смог бы либо человек-невидимка, либо какая-нибудь тварь размером с комара. Завершив обход, Панер подошел к Косутик — старший сержант держала в руках перекинутую через плечо портативную панель управления.

— Включайте, — скомандовал Панер. Косутик щелкнула рубильником. По мере активизирования каждого датчика и каждого вида оружия на панели появлялась соответствующая иконка. Сверив контрольные цифры, Косутик удовлетворенно кивнула Панеру.

— Внимание всем, — громко доложил Панер по общей трансляции. — Охранная система включена. Если необходимо вынести мусор или оправиться, пользуйтесь отхожими местами.

Отхожие места, или уборные, собственно, как и все остальное в лагере, полностью соответствовали требованиям организации временного привала на территории врага. Отхожие ямы выкапывались со стороны, обращенной к лесу. Кроме того, каждой паре участников вменялось в обязанность выкопать свой личный окоп, в котором они будут спать. Хотя такие двухметровые траншеи были не очень удобны, они гарантировали относительную безопасность. Участники, непосредственно не входившие в оперативную группу защиты (например, Роджер или О'Кейси), устанавливали собственные палатки, рассчитанные на одного человека. Палатки располагались внутри территории, обнесенной со всех сторон траншеями.

Охрану и наблюдение предполагалось вести всю ночь — бойцы должны были сменять отправлявшихся ко сну. Подобная система, призванная повысить безопасность людей, давно с успехом применялась во всех известных армиях.

— Ну, как там народ, старший сержант? — поинтересовался Панер.

— Волнуются, — призналась Косутик. — Женатые — в особенности. Все понимают, что вероятность вернуться живыми-здоровыми крайне мала. Кто же позаботится об их семьях?

— Сообщите, что при удачном возвращении на Землю всех повысят в должности и каждому выплатят приличное вознаграждение.

— Слишком рано еще об этом думать, — заметила Косутик. — Пережить эту ночь и то большое достижение. Не нравятся мне эти ядэны. А этот пенистый громила спокоен как мамонт.

Панер молча кивнул — мардуканец ему тоже действовал на нервы.

—Просыпайся, Вилбер, — капрал Д'Эстрис постукивала ружьем по ботинку гренадера. — Ну давай же, бездельник. Пора вставать.

По местному времени уже перевалило за полночь, и желание прикорнуть хоть на пару часов заглушало все остальные мысли. Вилбер был ее сменщиком — так они и чередовались с самого захода солнца. Однако становилось все холоднее и холоднее. Никаких особенных событий за время дежурства не происходило. Периодически тишину нарушали еле различимые шорохи в лесу под горой. В общем, ничего опасного. Света от двух лун, висевших над линией горизонта, было вполне достаточно, чтобы свободно ориентироваться. Эти бесконечные часы ожиданий и наблюдений, перемежающиеся невеселыми думами о том, в какой заднице они оказались… Однако сейчас очередь Вилбера, и палатка зовет ее спать. Черт, ну как же разбудить этого лежебоку?

Гренадер спал как убитый в палатке, представляющей собой спальный мешок, опоясанный трубчатым тентом. Но почему-то лежал он не в окопе, а наверху, в метре от ямы. Интересно, а засыпал он где? В окопе или… В конце концов Д'Эстрис все это надоело. Схватив Вилбера за голову, она потащила его из палатки, а затем откровенно посветила в глаза фонариком.

При первом же вскрике Роджер резко вскочил на ноги. Но лучше бы он этого не делал — по крайней мере, обошелся бы без синяков. Два пехотинца в ту же секунду схватили его и бросили обратно на землю. Пока он соображал, что, собственно, происходит, еще три дюжих молодца уселись ему на грудь, а остальные встали вокруг, держа оружие наперевес.