Предназначенная для двоих - Рин Скай

Пациентка показалась мне смутно знакомой, но я никак не могла вспомнить, где же  её видела. Внезапно глаза больной открылись и огромными, пустыми как у остальных зомби, потухшими глазницами она уставилась на меня. Я отпрянула, до крови закусывая губу, чтобы не разораться от ужаса.

- Расти… - выдохнула она еле слышно, – скажи Расти. Он… Вырвал… Сердце.

Расти? Знакомое имя. Мозг от пережитого шока медленно соображал, что к чему. Если эта девушка знает Расти, то она…

- Пэнни! – воскликнула я. – Пэнни, это ты?

Вместо ответа девушка вцепилась в меня онемевшими ледяными пальцами и прохрипела:

- Уходи. Он - зверь. Он и твое сердце заберет. Беги!

Ее пальцы разжались и расслабились. Пустые глаза вновь смежились веками. Кажется, передав важную информацию, Пэнни потеряла последние силы и лишилась сознания.

Я подозревала нечто подобное, но до конца не верила. И все же все страшные рассказы о кровожадности Стивника подтверждались раз за разом. Мне и впрямь не выжить рядом с ним – замучает и в конце сделает мертвой служанкой, чтобы и после смерти не дать покоя. Ну уж нет!

Шокированная, подгоняемая ужасом, я оббежала весь верхний этаж и выдохлась аккурат у куполообразного помещения. Вспотевшая, пытавшаяся судорожно восстановить дыхание, понимала  – медлить нельзя, на счету каждая секунда. Подергала дверь – бесполезно. Закрыта. Взгляд вверх. Окошко воздуховода не зарешечено. Шанс минимальный, но все же есть. Опираясь ногой на ручку, я вскарабкалась на дверь и подтянулась к отверстию. Страх подгонял меня к цели, делал сильнее и ловчее, чем была на самом деле. Еще раз подтянулась. Вдохнула полной грудью воздух свободы. Мысленно сказала «спасибо» родителям, давшим мне предрасположенность к худобе, иначе застряла бы как Винни-пух в кроличьей норе.

Упав, точно кокос с вершины пальмы, на мрамор террасы, больно ударилась ногой – не иначе как коленку расшибла, но такая мелочь меня сейчас не волновала. Похромала к колоннам ограды, перекинулась, вглядываясь в стелющиеся облака тумана. Что там внизу? По логике вещей – пожарная лестница, по классике жанра – острые скалы, на которых безумец разобьет голову и всё остальное. Но оставаться тут – еще большее безумство. Я не хочу превратиться в зомби, изрядно помучившись перед этим.

Осторожно перелезла через забор, пытаясь ногами нащупать выступ или выемку. Дверь стремительно распахнулась, и на крышу выбежал кровожадный убийца со своей нежитью и псами-призраками.

Увидев, что пленница уже одной ногой над пропастью, Стивник застыл на середине, бешено вращая глазами.

- Лив, не делай глупостей! – в бархатном голосе было столько тревоги и страха, что не знай я всей правды, поверила бы ему. – Не отпускай руки. Я сейчас медленно подойду и помогу тебе.

- Не приближайся! - выкрикнула я, завидев его движение, и повисла лишь на одной ладони.

Собаки рычали, слуги молча пялились в пол. Казалось, происходящее на крыше их нисколечко не заботило.

- Прикажи им убраться! – прокричала я.

Еще зрителей не хватало для полного счастья! Сейчас королевич запудрит мне мозги, а псы и мертвецы с удовольствием растерзают «безродную вторженку».

Стивник отмахнулся от челяди, и мы остались наедине.

- Ну почему, Лив? – вопрошал Стивник, боясь сдвинуться с места. - Разве я плохо к тебе относился? Разве я тебя хоть пальцем тронул?

- Причем здесь отношения? Я видела Пэнни. Не хочу, чтобы меня постигла её участь! Лучше разобьюсь на камнях, чем буду послушной куклой в твоих руках! – моя ладонь намокла от пара и скользила по гладкой поверхности колонны.

- Лив, пожалуйста, без глупостей, - с неподдельным ужасом королевич следил за моей, готовой сорваться в любую секунду, ладонью. – Держись, я сейчас!

Он ринулся ко мне, а я поняла – или сейчас сорвусь, или принц поймает, и неизвестно, вернее известно, что сделает с непокорной «гостьей». Он был уже рядом. Протянул руку, и в эту секунду я разжала пальцы. Последнее что увидела, прежде чем погрузиться в беспроглядное молоко – его прекрасные глаза полные ужаса и непонимания. Потом, стремительный полет, удар, словно об лед, вспышка острой невыносимой боли и тишина…