Дочка папы Карло - Кира Страйк

— Девонька, да ты никак с моей салфеткой беседы беседуешь? — донеслось до меня, возвращая к реальности. Серафима, улыбаясь, внимательно смотрела на меня.

— Да у меня тут… — я немного растерялась, не зная как выкрутиться.

— Знаю я про ваши думы. — посерьёзнела нянька.

— Я тут что, грешным делом вслух рассуждала что ли? — пришла дурная мысль.

— Сашенька рассказала, что у вас там в поездке приключилось. Так вот тебе моё суждение. Что жаловаться не приучена — это хорошо. Но что родителям проделки наследника неведомы — плохо. Кто ж его ещё окоротит? А ну как ещё больше бед наделает? Надобно сознаться, девонька. А я, ежли что, за тебя вступлюсь. Чай, слово старой няньки — не самое последнее.

— Александра расстроится. — я посмотрела на сидевшую тут же рядом, внимательно слушавшую наш разговор девочку.

— Так ведь то, что по-справедливости — не всегда нравиться должно. Каждому за свои проступки отвечать надобно.

В общем, построжевшие глаза Серафимы окончательно припёрли меня к стенке.

— Иди, милая, сознавайся, а девочки покуда у меня побудут.

В полной растерянности вышла в сад — собраться с мыслями. Я, естественно, и сама понимала, что бабуля права. Однако, поднимать всю эту грязь казалось тошнотворно. Впрочем, от мук совести меня избавил сам объект наших обсуждений.

— И по какой же причине вы бродите тут без дела? — раздалось за моей спиной.

По-бычьи наклонив голову и сузив злые глаза, за мной наблюдал Андрей.

— Сейчас же пойду и доложу отцу, что их хвалёная гувернанточка не исполняет свои обязанности, разгуливая в своё удовольствие по саду.

И тут я прям выдохнула. Да что это я-то так маюсь? Вон у гражданина ни в одном месте не свербит. Важничает стоит, типа строжится. И нисколько не переживает. Я уж молчу про банальное извиниться.

— А вас, видимо, беседа с Дмитрием Алексеевичем так и не убедила, что с девушками следует беседовать соблюдая светские нормы приличий? — совершенно успокоившись спросила я, с интересом и удовлетворением отмечая, как мой собеседник автоматически прикоснулся к подбородку, подвигав челюстью.

Поймав мой насмешливый взгляд, Андрей ещё больше разозлился.

— А это не ваше дело! — запальчиво выкрикнул он. — Думается, здесь защитников нет?

— Это вы мне сейчас так угрожать изволите? — ещё больше развеселилась я. Пунцовый от бессильной ярости графчик был и в самом деле смешон, — Не надейтесь, что я буду бегать от вас по саду, как испуганная лань. Если вы до сих пор тешите себя надеждой на то, что барышня не в состоянии постоять за себя — то это вы совершенно напрасно. Куда там, говорите, отредактировал ваше лицо граф Дмитрий Алексеевич, справа? Уверяю, в случае необходимости я вполне в состоянии навести вам симметрию слева. Желаете проверить?

Андрей сперва слегка от неожиданности прибалдел, а потом открыл рот и, временно утратив всю свою дворянственность (в отношении этого персонажа по другому не выговаривается), продемонстрировал на редкость глубокие познания в просторечных оборотах, пополнив мой словарный запас таким, например, чудесным выражением, как "гляньте-ка, какой у нас тут Жихарко выдубел" (это что-то вроде дрыщ с бицепсами). И что-то там ещё.

Ну а, поскольку, излагал он всё это довольно громко, то я почти не удивилась, когда теперь уже за его спиной громовым раскатом разнеслось:

— Андрей?!

Это был Сергей Львович. С выражением неописуемого изумления на лице.