Тени. Бестиарий - Иван Наумов

Яна кольнуло, что ещё год назад его пассажирка числилась в синьоринах. Константин Эдуардович показался ему таким гранитным и основополагающим, каким-то вечным, что ли. Трудно было представить, что, возможно, ещё совсем недавно они с Натальей Андреевной могли быть даже не знакомы.

— Думаю, начнём отсюда! — она снова инстинктивно дотронулась до руки Яна, кивнула в сторону одного из магазинов. — Чутьё велит мне не пренебрегать этой заезженной маркой.

Дальше начался «процесс выбора». Медленно, но неуклонно обрастая яркими фирменными пакетами, они перебирались из двери в дверь, проходили ряд за рядом, шерстили бесконечной длины вешала.

Ян, подержите? Ой, и вот это подержите! Спросите её, а нет без тесьмы? А это точно цена, а не размер? Досадно! Нет, триста марок — это грабёж. Переведите ему: «Нет!» — Переведите ему: «Это меня полнит!» — Переведите ему: «Натуральный совхоз!» — Вот, посмотрите своим незамутнённым взглядом: берём? Берём! И кардиганчик? А он в спине не фалдит? Ян, вы взрослый мужчина, не говорите мне, что не знаете смысл слова «фалдит»! А выточки на месте? Ян, вы издеваетесь?! Не уходите, это у меня шутки злые. Потому что думала о себе в другом размере. А я, оказывается, как немка! Ну, хорошо мне такая штучка? Пошли бы со мной в театр в такой? Да не вы, а я! Я в штучке, а вы пошли — что вы мне голову морочите?

Первую порцию трофеев сгрузили в машину. Пакеты как-то потерялись в просторном багажнике «Вектры». В сутках двадцать четыре часа, напоминал себе Ян. Любое стихийное бедствие рано или поздно заканчивается. Утешал он себя скорее по инерции, потому что всегда был равнодушен к шоппингу, однако сегодня не в шоппинге было дело. Яну нравилось наблюдать за Натальей Андреевной, её порывистыми движениями, искромётным проявлением эмоций, неутомимым азартом. Детская игра в куклы на взрослый лад — сняли-надели, сняли-надели сто одёжек, а можно ещё и чуть-чуть управлять ходом событий: своими оценками в стиле «да — нет — не уверен», советами, какой цвет лучше, и предложениями «а, кстати, видели вот это?» — Ничего такого, ничего предосудительного, просто это было забавно. Даже не забавно — мило. А ещё точнее — легкомысленно и приятно.

— А вот сюда я, пожалуй, зайду без сопровождения, — хитро улыбнулась Наталья Андреевна перед очередным магазином, — не возражаете?

Ян поднял глаза на вывеску, потом уставился в витрину и почувствовал, что щёки предательски зарделись. Даже на манекены смотреть было неловко, такое на них всё было воздушное и кружевное, обтягивающее и подчёркивающее, скорее обнажающее, чем прикрывающее.

— Да, здесь уж вы сами! Я и линеек размеров таких не знаю, и с выточками могу напутать.

Наталья Андреевна совсем по-девчоночьи прыснула:

— Зато тут ничего не фалдит!

Надо было использовать момент и рвать когти.

— Это насколько по времени, как вы думаете? — спросил Ян.

Наталья Андреевна скосила глаза на витрину, вынесла вердикт:

— Минимум — час. Не заскучаете?

— Нет! Буду болеть за вас издалека. Я, с вашего позволения, тогда ненадолго отъеду, хорошо? Если выйдете, а меня ещё здесь не будет, позвоните. Но я думаю, что вернусь быстрее.

— Ну и замечательно! У меня тут тоже дела ответственные, спешка не нужна.

Она строит мне глазки, или померещилось? Ян не был уверен. Чур, меня, чур!

Огляделся, не сразу сообразив, в каких краях бросил машину. Посмотрел на часы. Без пяти два. Супер! Ян любил, когда всё совпадает и сходится, когда задачи помогают решить одна другую. Нужно было спешить в музей.

Зацепив Цвайбрюккен по самому краю, Ян выехал на автобан, уходящий на юг. Не разгоняясь, не перестраиваясь в левую полосу, проплёлся с километр за швейцарским грузовиком и свернул на нужную бензоколонку. На всё про всё ушло пятнадцать минут. Значит, есть целых полчаса на разговор.

Как и везде в Европе, а особенно в Германии, продажу топлива владельцы заправочных станций всячески пытались совместить с другими услугами, чтобы одним выстрелом убивать максимальное количество зайцев. На бензоколонках открывались магазины, кафе, рестораны, гостиницы. Но вот музей на автозаправке Ян видел впервые.

Длинное двухэтажное здание прижималось к пологому склону высокого каменистого холма. Неимоверных размеров рекламный щит музея указывал прямо на вход, и захочешь — не ошибёшься.

Дверь вела в общий тамбур: справа располагался магазин запчастей, лестница, уходящая на второй этаж, вела в парикмахерскую и цветочный магазин, а слева, собственно, и был вход в музей. Латунная табличка с часами работы известила Яна об обеденном перерыве с двух до трёх. Вот же засада, огорчился он, но на всякий случай толкнул дверь. Она приоткрылась.

Свет внутри был выключен, а окна имелись только в дальнем конце зала. Ян сделал пару шагов в полутьме, прошёл между высоких стеллажей. Справа на стене угадывались контуры какой-то карты. В глубине стоял письменный стол, за ним сидела немолодая женщина, склонившись над бумагами в свете настольной лампы.

— Извините, — Ян подошёл чуть ближе, — а музей закрыт, да?

Женщина — бухгалтерша, наверное, — оторвалась от своих расчётов и присмотрелась к нему.

— Могу свет включить, — сказала она, — только без гида не интересно. Он в три придёт, подождите лучше. А так билет — пять марок, почти бесплатно. Хотите — пробью.

— Я, вообще-то, к профессору Фальцу. Он здесь? Мог бы я с ним переговорить?

Билетёрша хмыкнула, обернулась, щёлкнула несколькими тумблерами на щитке, и на потолке, потренькивая, понемногу разгорелись лампы. Но они освещали только первый зал — за широким дверным проёмом явно было продолжение экспозиции. Там зажглись разноцветные лампочки иллюминации, какие-то тусклые голубоватые светильники — видимо, другое освещение во втором зале и не предполагалось.

— Профессор принимает только по записи, — словно извиняясь, сказала она. — Вы ведь гороскоп составить?

Теперь, при свете, Ян с любопытством разглядывал сложную инсталляцию, занимающую одну из стен от пола до потолка. Словно кто-то взял круглую мишень для игры в дартс, увеличил её раз в шесть, раскрасил сектора в психоделические цвета, обшил по краю кусками меха, лоскутами тканей, обрывками рыбацкой сети. А потом просверлил в ней штук двадцать дырок, через которые продёрнул тонкую золотистую проволоку и заплёл её в сложный, вызывающий головокружение узор. Кем бы ни был этот «кто-то», встреча с психиатром явно пошла бы ему на пользу, отметил Ян. И тут же вспомнил рукотворную паутину в спальне на Остендштрассе. Ей-богу, между матрицей Ойгена и вот этим сумасшедшим дартс было пугающе много общего!

— Нет, — сказал Ян, — я не за гороскопом. Я насчёт обмена.

— Какого обмена? — не поняла билетёрша.

— Обмена фигурками. Талисманами. Мне поручили заехать, узнать, меняет ли профессор Фальц фигурки из своей коллекции.

Женщина вышла из-за стола, подошла к Яну, почему-то с опаской заглянула в глаза.