Магия чувств - Галина Гончарова

Не бедняцкая лачуга, но и не хоромы. Так, нечто среднее.

Аккуратный домик, в один этаж, с маленьким палисадничком, в таком и мы с Корсом жили. Уютно, спокойно…

Ирек ловко открыл ворота и прошел внутрь. Постучал в дверь.

– Госпожа Ирма! Госпожа Ирма?

Женщине, которая открыла нам дверь, было лет сорок. Мне она с первого взгляда понравилась, спокойная такая, домашняя, уютная… и из дома вкусно пахнет свежевыпеченным хлебом.

Я пригляделась.

Нет, не играет и не притворяется, она такая и есть. Заботливая хлопотунья. Немного шебутная и суетливая, да разве в этом есть что-то плохое?

Дело житейское.

Невысокая, плотненькая, вся какая-то округлая, полные щечки-яблочки, глаза цвета спелого каштана и такие же волосы…

– Скажите, а дочь на вас похожа? – непроизвольно вырвалось у меня.

И я увидела, как заиграли вокруг женщины совсем другие цвета. Кажется, домашнее хозяйство ее чуть да отвлекало. А сейчас… она словно завернулась в плащ из алого, серого, тревожного и злого. И оранжевые языки страшных мыслей почти обжигают.

– Риса моя…

По щеке скользнула слезинка, вторая…

Ирек посмотрел на меня волком, но ругаться не стал. Подхватил женщину под руку и потащил в дом.

– Пойдемте, госпожа Ирма, пойдемте, не надо тут, на глазах у всех…

Ага, надо, не надо, женщина разве что в голос не рыдала. Бедная тетка.

Мы принялись ее расспрашивать, и услышанное мне весьма не понравилось.

Жила-была девушка Риса. Младшая дочь в семье, любимая, чуточку балованная, но достаточно здравомыслящая. При такой-то матери!

Побаловать – безусловно, но и к делу приставить, и научить чему полезному…

Жила, замуж собиралась, за соседского парня. Тот хотел на лекаря доучиться, ему около года оставалось, вот они бы и сразу в Храм. А что такого?

Нет-нет, по сеновалам они не валялись. Риса четко усвоила, что мужчин может быть много, а вот честь и репутация у девушки в единичном экземпляре. Один раз опустишься, второй не поднимешься. И тебе по глазам будут стегать, и твоим детям, да и внукам тоже. Известно же, это высокородные блудить могут, а чем беднее, тем честнее.

Что еще можно в приданое принести?

Да вот это самое. И простыню до сих пор вывешивают, якобы постирать, а на самом деле…

И все-то было хорошо, жить бы, да радоваться, ничего беды и не предвещало. А потом девушка просто пропадает.

Нет, не загуливала, не задерживалась, не вертела подолом, дочка пошла в маму, серьезная девушка, не то, что ее подруга, Симка. Та тоже давно не заходит, кстати… вот уж шалопутная девка! Но к ней ходили, расспрашивали, а все одно, ни следов, ни человека.

Раз – и нету. Как корова языком слизнула.

Что делать-то?

Ну, что делать с матерью, я знала. Успокаивать. Она тут не при чем. Разве что соседей опросить? И жениха…

Так мы и поступили.

* * *

Жених Рины мне понравился.

Симпатичный серьезный парень, чем-то похожий на Миха. Основательный такой, уютный, спокойный. И невесту свою любит, это ясно видно. Стоит ему только заговорить о Рине, аж светится весь…

Только толку с того?

Он ведь тоже ничего не знает. Нет, не ссорились.

Не ругались, ничего между ними не было, на сеновал не ходили, с другими бабами… там – тоже нет. Пару раз он посещал бордели, да, так он же мужчина! И вообще, там все несерьезно.

Могли об этом донести Рине?

Знала она. Знала. Сам и рассказал. Не одобрила, конечно, но объяснения приняла. Это ведь не к женщине, это как… как нужду справить. Опять же, можно девственность хранить до свадьбы, но это лучше для женщины. А для парня такое ни к чему.

Разобраться-то они разберутся, что друг с другом делать, но намучаются.

Объяснения я приняла.

Вот приняла ли их Рина?

Не знаю. Остается только выяснять.

С кем бы поделилась девушка? Да с лучшей подругой, чего тут думать! Где можно найти эту Симку?

* * *

В доме Симки, носившей звучное имя Сималия, нас ждал неприятный сюрприз.

Девушка тоже исчезла. Примерно через пять – шесть дней после своей подруги. Как раз успела расследователям рассказать, что ничего не знает.

Я задумалась. Попробовала расспросить мать Сималии, но толку не было никакого.

Дама работала продажной девкой, выпивала, и плевать ей глубоко было на свое потомство. Наплодила?

Кое-как выкормила?

Ну и чего тебе еще, ползи, зарабатывай тем же местом!

Влепить бы ей с размаху, чтобы башка в одну сторону полетела, а ноги в другую!

Кажется, Ирек думал о том же самом, потому что расспрашивал он женщину в основном о том, с кем еще дружила девушка.

Ни с кем?

Да кто ж ее знает…

Желтый город, народ из небогатых, не всем есть дело до соседей, выжить бы…

Мы переглянулись с Иреком. Подумали, что одно исчезновение – это плохо, а два еще хуже, и пошли разыскивать друзей и знакомых. Кто-то же должен знать хоть что-то о девчонках!

К вечеру мы вымотались, как собаки, устали и сильно разозлились.

Кто-то?

Что-то?

Да мы обнаружили штук десять таких пропаж!

Только вот убивало отношение родственников к пропажам девчонок. А иногда и соседи так высказывались, что уши вяли… люди же кругом, а на деле – как в пустыне. Никого ничего не волнует.

«Она, небось, из дома сбежала, давно хотела…»

«Говорила, что уедет отсюда, вот и уехала, наверное, мне-то какое дело?»

«Таперича к мужику ушла, чего тут гадать?»

«Небось, где продается по дешевке, девка была оторви и брось…»

«Энта гадючка мне всю душу вымотала, пусть ее хоть об забор расшибут – наплевать!»

И куча заявлений в этом духе.

Вечером мы сидели с Иреком и подводили итоги.

Мужчина ерошил волосы, я грызла печенье, купленное специально для меня, и думала, что все сложно. Прослеживалась четкая линия.

Пропадали девушки. Все старше четырнадцати, но моложе восемнадцати, все – девушки, все средней привлекательности, по утверждениям свидетелей, все из не слишком благополучных семей, там кто пьет, кто бьет, кто гуляет, кто еще чего, все сами хотели уехать… и что это означает?

Ирек пожал плечами в ответ на мой вопрос.

– Шайна, это могут быть работорговцы.