Песочные часы - Ольга Романовская

— Если хочешь, ляг. Скоро придёт врач.

Он ушёл, а я осталась одна в полутёмной спальне. Она казалась такой же огромной, как в замке, только вся в дереве, и мебель вычурная, тяжеловесная.

Лечь хотелось, но я не решилась примять узорчатое покрывало, поэтому встала и устроилась в кресле, полагая, что раз мне дозволили сидеть на кровати, то можно и там.

Минут через пять вошла служанка и поставила на столик поднос с каким-то дымящимся напитком. Не дожидаясь напоминаний, я выпила его и поблагодарила девушку.

Вопреки ожиданиям, она улыбнулась:

— Да не за что. Если хочешь, я с тобой посижу, пока доктор не придёт? Всё не так тоскливо.

Я промолчала, искоса рассматривая служанку. Обыкновенная, ничем не примечательная девушка в привычном для прислуги синем платье, только на груди дешёвая брошка-бабочка.

Восприняв моё молчание как согласие, служанка устроилась в кресле по другую сторону столика.

— Я тебе потом поесть принесу, хозяин распорядился. Ты ведь торха хозяина?

Я кивнула.

— Давно он себе никого не покупал, с тех пор, как Ивона умерла.

— А отчего она умерла?

— Родами. Не знаю, что там произошло, но всё раньше срока началось. Ни мать, ни ребёнок не выжили. Сеньор Мигель, наш маг, пытался вдохнуть жизнь в младенца, но он недоношенный был…

— А зачем хозяину ребёнок от торхи? Разве он не рождается рабом?

— Нет, — рассмеялась служанка, — он рождается свободным, если мальчик, и полусвободным, если девочка. Мальчики ещё и отцовскую фамилию получают, только без дворянской приставки «альг». Кстати, как тебя как зовут?

— Как называет хозяин или…?

— Как при рождении назвали. Я, к примеру, Карен.

— Иалей.

— Карен, а почему девочки полусвободные? Как это?

— Их скенами называют. Они не рабыни, браслетов не носят, но целиком и полностью подвластны воле отца. А в документах только имя матери, дату и место рождения указывают. Обычно они служанками становятся, потом на них кто-нибудь из слуг женится, кого хозяин облагодетельствует. Если норн великодушный, то образование может дать, профессии какой-то научить и дать разрешение покинуть дом, чтобы жить отдельно. Отец над ними господин — захочет, из дома вышвырнет, захочет, в больницу сиделкой работать отправит или в любовницы кому-то отдаст. И возразить нельзя — он в своём праве. Власть над скеной он теряет лишь тогда, когда та выходит замуж. Тогда она становится авердой.

Постепенно мы разговорились и не заметили, как в комнату вошёл врач.

Бегло осмотрев меня, он констатировал ушиб, не представляющий угрозы для жизни, нервное истощение и несколько ссадин. Всё, по его словам, несерьёзное, о чём и было доложено хозяину. Странно, но он вошёл только после окончания осмотра.

А потом был ужин. Не в моей комнатке, даже не в спальне хозяина, а в столовой.

Меня переодели в обычную одежду: какую-то кофту и юбку, одолженную одной из служанок — и усадили на стул по левую руку норна.

— Ешь нормально, — приказал он, заметив, что я стесняюсь попросить ещё кусочек, и сам положил на тарелку добавки. — Заодно и узнаю, учили ли тебя манерам. От этого будет зависеть, заслужишь ли ты маленькое поощрение.

Хозяин велел принести ещё бокал и налил мне вина:

— Тебе нужно успокоиться. Оно не крепкое, голова не закружится. Да и в твоём возрасте пора привыкать к вину.

— Благодарю, хозяин, но торхе это ни к чему — кто станет угощать её вином?

— Не путай себя с хырой, Зеленоглазка: тебе доступно многое, что не доступно им. Например, сидеть, как сейчас, рядом с хозяином.

Я кивнула и маленькими глотками осушила бокал. Вопреки опасениям, больше норн мне не налил, зато пристально следил за тем, как я орудую ножом и вилкой.

Доев, хозяин встал. Я поднялась вслед за ним, с тоской взирая на недоеденную дольку мандарина.

— Возьми, — милостиво разрешил он, и я тут же отправила сочный кусочек за щёку.

— Спать сегодня будешь со мной, — бросил через плечо хозяин.

Меньше всего на свете мне этого хотелось. Однако всё вышло иначе, нежели я предполагала. Норн меня не трогал, даже не целовал, просто уложил рядом и пару раз, успокаивая, погладил поверх ночной рубашки (её принесли и положили на кресло во время ужина).

Зачем ему понадобилось оставлять меня у себя, раз ему хватило норины Дорраны? Видимо, хотел быть уверен, что за ночь его игрушка не испарится.

Утром я привычно проснулась раньше хозяина, оделась и прошла к себе, обустраивать своё холодное пристанище. Безусловно, в постели под боком мужчины было теплее, но я не любовница, чтобы нежиться до завтрака и желать доброго утра.

На кровати меня ожидало чистое бельё и новое одеяние торхи.

А ещё Фей, с зевком, вылезшая на свет подлунный из-за ширмы:

— Я вам воды нагрела и душистое мыло принесла.

Через четверть часа я уже была готова выслушать указания управляющего. Как и в замке хозяина, слуги собирались на кухне, даже примерно в то же время.

Меня поручениями обделили, велев лишь вытереть пыль на лестнице и холле после возвращения. Но возвращения откуда? Сомнения разрешила Карен, весело шепнувшая, что мы с парочкой хыров для охраны идём по магазинам.

Магазины оказались самыми обыкновенными, а начали мы вообще с рынка, на котором Карен, сверяясь со списком, лихо порхала через толпу от прилавка к прилавку. Я, привязанная знакомой алой ниткой, едва поспевала за расторопной служанкой.

— Ты осматривайся, запоминай, потом сама ходить будешь. Думаю, уже через недельку, — щебетала между покупками Карен.

Фрукты для хозяйского стола мы покупали в лавке краснолицего полукровки, явно не араргца. Радовало то, что он говорил на сойтлэ.

Особенно долго задержались у мясника, выбирая постную говядину. Она должна была быть определённого цвета, с нужной линией прожилок, обязательно мягкая и свежая. Карен деловито тыкала куски пальцем, пытаясь определить, не обманул ли торговец, назвав товар парным.

Наконец, отпустив одного хыра, мы перебрались в другой квартал, где затоварились нитками трёх цветов, тёплыми носками и туфлями для меня и туалетными принадлежностями.

Мы возвращались домой. Я шла рядом с Карен, гадая, как купить капли. Рецепт остался в публичном доме, в старой одежде, да и, будь он со мной, под каким предлогом я бы отпросилась в аптеку?

— Карен, — я, наконец, решилась, — скажи, а нельзя рецепт восстановить? Просто норрина Доррана велела мне вчера кое-что забрать, а, когда меня похитили, рецепт потерялся. Она ведь недовольна будет…

— Если помнишь аптекаря, и оплачено, то можно и без него забрать. Что она просила, не забыла?