Светлое время ночи - Александр Зорич

– Ну что же, подождем.

Лараф постарался сказать эту короткую фразу повелительно-небрежно. Но на самом деле он сейчас весь был комком трепещущих нервов. В эту ночь события могли повернуться самым опасным образом. Ну а встреча с проклятым заклинателем воронов – любовником Анагелы – показалась Ларафу наихудшим из возможных знаков судьбы.

Ларафу стоило большого усилия посмотреть на эрм– и рах-саваннов истребительных плеяд с ободряющей улыбкой.

– Ну, как наши птички? Как наши милые песики? – спросил он, имея в виду полдюжины боевых воронов и столько же немыслимо длинноногих псов, живописно развалившихся и рассевшихся вокруг своих хозяев.

Все офицеры, видевшие гнорра на давешнем утреннем смотре, единодушно и безмолвно отметили, что вид у их небесно красивого повелителя неважнец. А эти совершенно неуместные, натянуто шутливые «песики» свидетельствуют о том, что настроение гнорра полностью отвечает его изможденной физиономии.

Любовник Анагелы вытянулся во фрунт и браво пролаял:

– Не извольте беспокоиться, милостивый гиазир! Зверюги отменные, из-под земли Сонна достанут! Сказать по правде, не те доходяги, которых в Старый Ордос списывают!

«А парень не из робкого десятка», – подумал Лараф, впервые позволив себе мысленно одобрить выбор Анагелы.

– Как тебя зовут?

– Егур, рах-саванн.

– Как я понял, ты служил в Старом Ордосе?

– Точно так, милостивый гиазир. В сторожевой плеяде «Белые крылья». Две недели назад выполнял ваше специальное распоряжение по наблюдению за баронами Фальмскими. В ходе выполнения задания встретил истребительную плеяду из Пиннарина под началом аррума Опоры Вещей. От него я получил устный приказ присоединиться к его плеяде. Аррум сказал…

Егур осекся и выразительно скосил глаза в сторону. Дескать, отнюдь не все служебные вопросы можно обсуждать привселюдно.

– Вы должны помнить мой рапорт, – заключил он.

Лараф многозначительно кивнул. Вовкулацкая погадка, надо все-таки время от времени хотя бы просматривать свежие донесения, которые каждое утро появляются на стеллажах его кабинета! Шилол знает что мог наплести проклятый Егур в своем отчете о встрече со странным юношей, которому удалось при помощи какой-то книги оторвать голову ворону и разнести вдребезги его копье!

– Я надеюсь, Егур, что вы и ваши люди оправдают мое доверие, – расплывчато заключил Лараф и протянул рах-саванну перстень для поцелуя.

«Фиалки на моей могиле всегда будут черными, о да! Что бы сказала Анагела, если б узнала, что ее герой-любовник стоит на коленях перед ее ненавистным братцем? «

Эта мысль доставила Ларафу удовольствие.

2

Пар-арценц Йор вынырнул из транса, оглушительно громко щелкнул пальцами и издал негромкий вскрик:

– Двинулось!

На большее Йора не хватило. Он схватил сразу два пузырька с эликсирами и вырвал из их горлышек плотно притертые пробки. Пар-арценц залпом опорожнил оба пузырька и несколько мгновений бессмысленно таращился куда-то в потолок.

Наконец к нему вернулся дар речи.

– Приветствую вас, милостивый гиазир, – скороговоркой выпалил он, позабыв припасть на колено. – Искомый предмет находится у животного-девять, которое сейчас перемещается по главному стволу пиннаринской клоаки.

Не успел Йор договорить, как с каланчи кубарем скатился один из сигнальщиков-наблюдателей.

– Плеяда Мальрога сообщила, что «лис» пришел в движение и направляется на северо-восток. Однако они его не видят. Так и передали…

– «Лис» как раз остался на месте, – поправил Йор, глядя на гнорра.

Пар-арценц был очень горд тем, что издалека, собственным Взором, видит все лучше, чем офицеры Наружного Ведения, оснащенные хрустальными планшетами. Пусть Лагха оценит многоискусность своего преданного слуги по достоинству!

– Но времянка, – продолжал Йор, – куда зашел «лис», по всей вероятности была установлена над одним из провалов в городскую клоаку. После землетрясения этих провалов в городе не меньше сотни. Только что в поле моего Взора появилось существо. Мне трудно определить точно, что это такое, но более всего по характеру перемещений оно похоже на животное-девять. Я думаю, животное снабжено пристяжной сумкой, в которую агент Сонна и переложил искомый предмет. Одного не понимаю: как агенту Сонна удалось проделать все это среди десятка рабочих, которые находятся во времянке? Неужели же никто не проснулся? Или все они – тоже агенты Сонна? Но это было бы уже чересчур!

– Это мы узнаем позже, – отрывисто бросил Лараф. – Сейчас не до праздной болтовни.

– Вы совершенно правы, милостивый гиазир. Но кто мог подумать, что Сонн сможет раздобыть боевого пса!? И, главное, отчего пес слушается его, ведь это такая капризная тварь!

– Вам следовало раньше обо всем этом подумать, – отрезал Лараф. – А сейчас – немедленно в погоню!

Йор удивленно вскинул брови.

– Но зачем, милостивый гиазир? Куда бы ни направилось животное-девять, его будет вести плеяда Мальрога и я с моими аррумами-щупачами. А когда животное-девять прибудет в точку следующего рандеву, когда и если в поле нашего зрения окажется Сонн – тогда мы и спустим с цепи две-три ближайших боевых плеяды.

Лараф резко обернулся к Егуру.

– Скажите, рах-саванн, какова выносливость животного-девять?

Егур приосанился и, задумчиво прищурившись, начал с расстановкой:

– Зависит от многого: пола, возраста, кормежки…

– К Шилолу! Я внимательно знакомлюсь с отчетами Опоры Безгласых Тварей и отлично помню все данные! – соврал Лараф, не поморщившись. – Меня интересует ваше личное мнение, ваша интуиция знатока этих отродий. Сколько именно сегодня, в этот день, сможет пробежать именно эта тварь? Быстро!

Егур, сбитый с толку странными притязаниями гнорра, понял только одно: двусмысленностей и общих рассуждений тот не потерпит.

– С такой скоростью – не более десяти лиг, милостивый гиазир! Животные-девять непревзойденны в беге на короткие расстояния, но плохи на больших дистанциях! Особенно на излете зимы.

– Вы слышали, Йор? Следующее рандеву наверняка состоится через считанные минуты! И я не я буду, если там не окажется Сонна!

В действительности, Лараф сейчас не знал, да и не мог знать ничего сверх того, что было известно Йору и другим офицерам Свода. У него не было ни «предчувствий», ни «сверхчувствий».

Но страх потерять книгу, страх всепобедительный, проницающий его сознание до самого донца непроглядных ртутных озер памяти, требовал от Ларафа прервать выжидательное бездействие и немедленно начать преследование.

Ждать, пока омерзительная черная псина занесет книгу невесть куда, Лараф полагал наихудшим из зол.