Тростниковая птичка - Ольга Смайлер

— Надевай, — и ловко кинула мне пакеты один за другим, — это белье. Оно новое. И не думай ничего плохого: вы не первые невесты рода, так что в какой-то момент воины догадались сделать небольшой запас необходимого.

Я развернула пакеты — там действительно оказалось белье. Несколько консервативного покроя, без привычного мне кружева, но очень удобное. Юстимия внимательно следившая за мной удовлетворенно кивнула.

— В самый раз. Все-таки не растеряла еще навыки. А теперь иди и садись сюда, — жрица легко повернула соседнюю панель, открывая небольшой косметический столик с зеркалом, и маленькой банкеткой, — я тебя причешу.

Все время, пока Юстимия сочиняла на моей голове сложную прическу из переплетенных прядей, драгоценных нитей, косичек и заколок, она беспрерывно напевала. Мелодии были разными, но такими пронзительными, что хотелось то ли расплакаться, то ли превратиться в птицу и улететь как можно дальше, они заставляли страдать и вызывали непонятное томление. Я попыталась вслушаться в слова — но так и не смогла их понять, казалось, что это не самое важное.

За спиной хлопнула дверь, Юстимия ответила на чье-то приветствие, прошуршали шаги и легкий стук, видимо в дверь ванной комнаты, ознаменовал присутствие еще одного человека. Юстимия закончила песню, удовлетворенно оглядела меня в зеркало, и сделала тот самый благословляющий знак.

— Поторопитесь, девочки, — послышался мягкий голос за спиной, и, наконец, говорящая оказалась в поле моего зрения.

Невысокая, круглая, пожилая женщина лет пятидесяти, с косой, щедро разбавленной сединой, одетая в простенький шальвар-камиз остановилась у соседней секции, внимательно разглядывая её содержимое. Лицо у нее было доброе, в сеточке морщин, разбегающихся от уголков глаз и губ, а улыбка искренней и открытой.

За спиной послышались шаги Мии.

— Меня зовут Тара, — представилась женщина, — я вдова, помогаю в Общинном доме, чтобы не сойти с ума от скуки. Как тебя зовут? — перевела та взгляд на Мию, и услышав ответ скомандовала, — Раздевайся!

Юстимия обернулась на Мию, после чего присоединилась к Таре, и вскоре в руки Мие полетели знакомые темные пакеты.

— Там белье — улыбнулась я отражению Мии в зеркале, — новое. Надевай, не бойся.

Меня турнули с банкетки, и я начала одеваться. Вернее — Юстимия принялась наряжать меня как куклу, суетясь вокруг и отдавая приказы сесть, встать, вытянуть руки. Я не сопротивлялась — прическа у жрицы вышла волшебная, и я боялась за ее сохранность.

Когда меня упаковали в праздничный наряд, затянули поясок, и выдали из заветного шкафа очередные золотистые матерчатые туфельки, такие нежные и тонкие, что было страшно, что они не доживут до окончания праздника, из недр все того же шкафа было извлечено зеркало примерно в половину моего роста. Юстимия легко держала его в руках, позволяя мне осмотреть себя в зеркале. Отражение было непривычным — платье прятало все изгибы тела, а затейливая прическа только помогала акцентировать внимание на лице.

Глядя, как я оглаживаю платье, натягивая его на груди, Юстимия тихо фыркнула:

— Соня, ты считаешь платье слишком простым? Поверь мне, в ближайшие пару дней тебе захочется, чтобы вместо него на тебя был надет балахон из мешковины. Ты новенькая, твоя внешность весьма необычна, и ты выбрала Сайгона — достаточно и одной причины, чтобы вызвать интерес, а уж три… Жизнь в воинском поселке — испытание для девушек: куда бы вы ни пошли, на вас будут смотреть мужчины. Да, они не посмеют причинить вам вред, или навязать свое общество, но запретить им смотреть не может никто.

В этот момент пришла очередь упаковывать в платье Мию, и я, осторожно присев на краешек кровати, с удовольствием посмотрела на этот процесс со стороны.

Критично оглядев нас обеих, Юстимия с Тарой довольно переглянулись и поклонились друг другу, прижав ладони к сердцу.

— Пусть благословит вас Праматерь, — Тара привычно очертила круг перед нами, и отступила в сторону, — Старшая Дочь Юстимия проводит вас.

И мы пошли за жрицей.