Собиратель костей - Андрей Дашков

– Глупейший вопрос, – замечает Габриэль. – Не «за что», а «потому что». Время пришло. Джонас шепнул мне, что уже пора. А ты разве ЕГО не слышал?

* * *

Помнится, я долго молчал, уставившись на него ненавидящим взглядом (так мне казалось – на самом же деле, по свидетельству Евы-Двуликой, мой взгляд был умоляющим). Джонас был мёртв уже по крайней мере два столетия.

Я пытался подобрать образ… Ах да – тот муляж, вышагивавший деревянной походкой вверх по склону холма. Вместо лица – чёрная дыра, уводившая в другие измерения… Джонас, бедняга. Что ОНИ с тобой сделали?!

– Так, задержка в развитии, – констатировал Габриэль. – Придётся преподать тебе ещё один урок. Надеюсь, последний. И не зыркай исподлобья, щенок! Я оказываю тебе бесплатную услугу, занимаясь твоим просвещением. По правде говоря, это чертовски скучно. Однако же недаром лучшие из учителей утверждали, что учить надо, развлекая. Я бы добавил: и развлекаясь. Вот и развлечёмся!

Он вдруг вскочил на ноги и заорал на всю округу, будто балаганный зазывала, хотя в пределах видимости никого не было:

– Собирайтесь, преступные призраки; слетайтесь на пир, демоны! Все сюда, проклятые и свободные, инкубы и суккубы, кобели и суки! Призываю вас, Невесты Христовы, сбежавшие от алтаря! Ко мне, могильщики упований! Наедимся всласть! Нажрётесь впрок! Хватит даже на консервы! Главное блюдо – душа, претендующая на невинность. Затем объявляется одноактный хэппенинг под названием Ритуал Джонаса. Интерактивный конкурс для маразматиков! Главные действующие лица и исполнители: Адам – мой большой друг Санчо; Ева – моя нежная подруга Двуликая; Габриэль – ваш покорный слу… тьфу ты! ваш непокорённый хозяин! Остальные – все кто угодно. Тела можете получить в гардеробе. Танцуют все! Повеселимся, бродяги? Оторвёмся напоследок? Тряхнём стариной? Трахнем старину Адама ещё разок? А? Что? Не слышу?!

До этого он размахивал руками как одержимый, но тут приложил ладонь к уху, будто и впрямь вслушивался в то, что шептали призрачные голоса. Он, этот чудовищный шут, стоял посреди мёртвой долины и заклинал здешних призраков. А те молчали. Только ветер завывал в миллионнолетней тоске и крутил над холмом пыльные смерчи…

Спустя несколько секунд на лице Габриэля появилась удовлетворённая улыбка.

– Итак, – он повернулся ко мне, – все готовы? Кто не спрятался, я не виноват. Начинаем!

С этими словами он направил луч Фонаря на меня.

* * *

На протяжении какого-то мгновения я испытал то же самое, что выпадает на долю приговорённого к казни. Полный цикл: от омерзительной пустоты внутри, в которую проваливается сердце, и осушающей глотку паники – до ледяной ясности, когда острое шило бесконечного сожаления беспощадно пронизывает все утраченные миры, всех женщин, которых мог бы полюбить, все прекрасные места, где не сумел побывать, все сезоны, закаты, небеса и оттенки лунного света, которыми не успел насладиться, – всю коллекцию мёртвых бабочек воображения, существующую только краткий миг. Ею невозможно любоваться; она рассыпается в прах от первого же взмаха крыльев Того Самого Ворона, орущего: «Никогда!»

Этот ворон сидел на правом плече Габриэля. Теперь я видел его, будто во лбу открылся магический глаз. Широкополая чёрная шляпа на самом деле была птицей-палачом. Ворон рвал когтями плечо хозяина и по кусочку склёвывал его мозг. Ежедневно, ежесекундно…

Но его пытка – моя пытка. Этот же ворон терзал и меня.

Ворон крикнул мне в ухо: «Никогда!..»

* * *

Мир исчез.

Потом появился снова.

Совсем другой мир, иная эпоха. Чёрный Ангел Габриэль опять сменил декорации. Наши тела тоже были реквизитом.

* * *

Мы слились – трое в одном. Как он и обещал – теснее, чем сиамские близнецы. Трое в одном. Двуполое самодостаточное существо, рождённое под знаком ДЕКАНА и Кровавой луной. После завершения Ритуала Джонаса я узрел нить кровного родства, сшивающую поколения и чуть было не прервавшуюся на мне. Я оказался сломанной иглой, в которую была продета эта нить. Причиняя страдания и боль, я нанизывал на себя дни и ночи, годы и десятилетия, события и воспоминания. Плоть и кости больше не имели значения. Нет ни Шёпота, ни Адама, ни Евы, ни Габриэля – но появился некто другой. Ангел павший и благополучно забытый. Ангел, которому отдали во владение вымирающий мир и которого оставили в покое.

Дряхлая обитель инвалидов получит то, чего заслуживает. Не будет ни войны, ни очистительного огня, ни нашествия варваров, чтобы влить свежую струю. Никакого обновления. Вино жизни превратилось в уксус.

Отныне и меня уносило течением Леты.

Но я не пил из неё.