Сердце гор - Феликс В. Крес

Для Лейны все было в диковинку, малопонятно, будто ее жизнь разделилась невидимой границей на прошлое и настоящее. Не успели пересечь кордон — пошел дождь, непрерывный, нескончаемый. Жаркая дартанская осень осталась позади; переход от ведра к слякоти наступил так внезапно, словно обе страны разделяли тысячи миль.

К дождю Лейна никак не могла привыкнуть. Она мерзла в мокрой одежде. Не спасали накидки, капюшоны, плащи. Просачивалась влага, сырость, а то, что солдаты, похоже, вовсе не обращали на это внимания, окончательно выводило ее из равновесия. Дождь для них словно не существовал, они не видели его и не ощущали. Не замечали они и ее мокрых волос, постоянного озноба, от которого зуб на зуб не попадал.

С каким наслаждением она увидела бы сейчас их смерть!

— Чего ты хочешь?

Они находились на старом постоялом дворе, возле Перевала Стервятников. Лейна сидела, укутавшись в одеяло, на койке грязной комнаты и смотрела Гольду в лицо.

— Хочу вернуться в Дартан, — спокойно ответила она. — Я требую.

— Ах, требуешь…

Он оперся о стену.

— А я должен это требование безотлагательно исполнить… Так?

— Так.

— А с чего бы это?

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Ты, похоже, забываешь, гвардеец, — презрительно сказала она, — почему я здесь, с тобой. Так что напомню: ты везешь меня в Дурной Край, чтобы я спасла Байлея. По крайней мере, так ты утверждал до сих пор. Я должна отговорить его от его затеи, или помочь… сама не знаю как.

Он прошелся по комнате.

— Совершенно верно.

— Так вот, я тебе заявляю, мой господин, что его судьба меня не волнует. Я не хочу ни спасать его, ни помогать ему. Никаких уговоров. Даже пальцем не пошевелю. Делай все сам, если тебе так хочется. Думаешь меня заставить полюбить его? Большой сестринской любовью? — насмешливо спросила она.

Он молчал.

— Я хочу вернуться, — настаивала она. — Я требую.

Она приперла его к стене, и Гольд хорошо это понимал. Он сглотнул, подбирая слова. Она ему необходима, о возврате и речи не могло быть.

— Ты его сестра…

— И что с того? Я уже сказала: его судьба меня не заботит. Я хочу вернуться в Роллайну. Я верю, что Байлей жив, верю всему, что ты рассказал, и теперь хочу вернуться.

Он молча расхаживал от стены к стене.

— Жду ответа, господин.

От сознания собственной беспомощности отчаянная злость ударила в голову. Он почувствовал иронию в ее голосе и повернулся к ней спиной.

— Ты никуда не поедешь.

— Но почему, господин?

В горле будто комок застрял от невозможности дать ответ на прямо поставленный вопрос.

Он направился к двери. Она быстро встала, сбросила одеяло и преградила ему путь. Гольд изо всех сил толкнул ее, прежде чем сообразил, что делает. Она ударилась спиной о дверь, убогая щеколда не оказала никакого сопротивления. Лейна вывалилась наружу и прижалась к стене, ощерившись, как дикий зверь. Гольд отступил назад, в глубь комнаты, словно пытаясь укрыться от ненависти. Встал лицом к окну, глядя перед собой. Потом, вздрогнув, оглянулся и выскочил из комнаты.

Он бросился вниз по лестнице, столкнув по дороге какого-то торговца, опрокинув стол в обеденном зале, где сидели его солдаты. Выскочив на двор, он ворвался в конюшню и увидел дартанку, тащившую тяжелое седло.

— Лейна!

От испуга вскрикнув, она Дернулась и медленно обернулась. Он приближался, преодолевая бешенство. Она отступала назад, пока не ощутила за спиной стену. Ее испуганный вид помог превозмочь злобу, в груди остались лишь жалость, горечь и чувство вины. Он протянул руку и открыл рот…

С отчаянием и яростью она плюнула ему в лицо.

Будто кулаком ударили, он выхватил меч и занес руку. Нет, не убить, а оглушить, так, чтобы она поняла.

Лейна закрыла голову руками.

— Не делай этого, господин! — крикнул кто-то сзади.

Гольд обернулся. В дверях конюшни стоял Рбаль.

— Иди отсюда, сынок.

— Нет, господин.

Он подошел ближе. Гольд повернулся к нему.

— Ты лезешь не в свое дело, Рбаль, — медленно проговорил он.

— Может быть. Но я вижу, господин, что ты поднял меч на безоружную женщину.

Гольд убрал оружие.

— Может случиться так, что скоро я подниму его на тебя, — сухо сообщил он, уже успокоившись.

В глазах солдата неожиданно появился какой-то блеск. Он опустил руку на бедро, касаясь рукояти своего оружия.

— В любое время, господин, — ответил он презрительно и смело.

Два клинка обнажились одновременно.

Лейна с удивлением наблюдала за ссорой грозного, угрюмого гвардейца с парнишкой, почти мальчиком… Ошеломленная, Лейна понимала лишь, что не успела она найти союзника в борьбе с Гольдом, как этот союзник вот-вот падет, пронзенный мечом.

— Нет… — произнесла она дрожащим, сдавленным голосом.

Мужчины посмотрели в ее сторону.

— Не убивай его, господин, — жалобно сказала она, обращаясь к Рбалю. — Это я виновата… Ты должен знать, что он до меня даже не успел дотронуться, он только пытался… Не надо, господин! — зарыдала она.

Гольд остолбенел. Парнишка взъерепенился.

— Так вот в чем дело… — проговорил он тонким, срывающимся голосом. Девушка плакала все отчаяннее, по-детски беспомощно. Сотник недооценил подвох, хотя и ощущал всю нелепость происходящего. Ему казалось невозможным, чтобы кто-то мог поверить в правдивость ее чувств.

Рбаль, однако, поверил.

— Защищайся, господин! — заорал он в праведном гневе.

Гольд еще раз посмотрел на рыдающую девушку, воткнул меч в ножны и расхохотался.

— Нет, во имя Шерни… — выдавил он, заливаясь смехом, повернулся и вышел из конюшни, не оглядываясь.

Рбаль остался один на один с девушкой. Все еще плача, она подбежала к нему и крепко прижала к себе. Он несмело обнял ее. Прижимаясь лицом к худому плечу, она видела, как краснеют его уши. Он снова был беспомощным и неуклюжим мальчишкой, таким, каким она всегда его знала.

— Я никогда этого не забуду, господин, — говорила она. — Никогда, никогда, никогда…

Она убила бы Гольда без колебаний, если бы знала как. Однако сама она сделать этого не в могла, и потому ей нужен был Рбаль. Намерения постепенно превратились в план. Она вовсе не считала Рбаля тем, кто способен противостоять Гольду. Если бы это было действительно так, она не встряла бы в их перепалку на конюшне! В то, что Рбаль — искусный солдат, она не верила. С ее точки зрения, он мог вполне сыграть роль убийцы из-за угла.