Витязь в медвежьей шкуре - Степан Кулик

Ринг соорудили, что называется, мгновенно. Всего лишь задвинули под столы внутренние скамейки, и та часть гостей, что на них сидела, перебралась на безопасную, внешнюю сторону периметра, потеснив сотрапезников или встав у них за спинами. Вот и получился внутри столов незамкнутый прямоугольник, примерно три на десять. Заходи — не бойся, выходи — не плачь.

А пану Лешеку горело мне физию начистить. Согнать зло. Что и неудивительно. Не следил за базаром, вот и подставился. Даже его друзья не пошли за ним, остались в сторонке, предоставив подгулявшему ляху самому за себя отдуваться. И хоть говорят, что воробей не птица, а поляк не европеец, все-таки уже нет в их рафинированных на немецкий манер душах того единства, которое с воплем: «Наших бьют!», без раздумий кидает славянина на любого врага. «А нас рать!» — отвечали русские ратники монголам, бахвалившимся, что их де тьма и вообще — орда.

Кстати, то, что я там мастер по боксу и все такое, лучше сразу забыть. До основания академии Джеймса Фигта и стырившего чужое маркиза Куинсберри здесь еще добрая пара веков. Как и до написания правил джентльменского ведения поединков. Надо только насчет запрещенных ударов узнать. Мало ли, — если существуют ограничения типа «до первой крови». Благо варвар может этого не знать, не выходя за рамки легенды.

— Дядька Озар, есть что-то, что мне надо знать, прежде чем в круг войду?

Старшой неопределенно пожал плечами. Ну правильно. Какой вопрос, таков и ответ. Откуда ему знать, что мне ведомо, а о чем — и не догадываюсь? Зато Кузьму такие тонкости не смущали. Парень готов был поделиться со мной всем, что слышал.

— Если упадет, берегись. Может потом пылью в глаза сыпануть. Не давай себя обхватить — кушак развяжет, штаны упадут. А еще говаривали, будто ляхи лягаться горазды. И очень любят лежащего пинать, не давая подняться. Лоб под удары не подставляй, видишь — у него руки в перстнях? Порвет кожу, кровь глаза зальет!.. Впрочем… — видимо, тут Кузьма вспомнил об условиях поединка, — если решишь проиграть… — Парень неловко умолк, не желая меня обидеть даже тенью подозрения в малодушии.

— Спасибо, — я ободряюще подмигнул. — Я запомню.

Дольше тянуть не было смысла, поскольку пан Лешек уже вошел внутрь «арены» и воинственно похаживал, потрясая над головой кулаками. Надо сказать, оголенный по пояс, он производил впечатление. Толстые жгуты мышц, перевязанные узловатыми жилами, указывали на то, что лях больше времени проводил в седле, чем в мягком кресле у камина. И руки его куда чаще держали оружие, чем ложку и чашку. Такой быстро не устанет. Может, и впрямь, не привирали летописцы, утверждая, что особенно кровавая сеча могла длиться весь день? И прерывалась только кромешной тьмой.

А что я могу ему противопоставить? В свете цивилизованного образа жизни и пары незапланированных трансформаций? Каков я теперь? В лучшей форме, или выдохся от превратностей судьбы и прочих излишеств?

Камзол и рубаху долой. Это правильно. Кожа — сама зарастет, а вещи денег стоят. Нечего их попусту трепать. Удар не смягчат, а порваться могут.

Оу! Это я?!

Годится!.. И хоть Фома все время твердил, что у хорошего боксера мышцы должны быть как у пловца, то есть — длинные, выносливые, а потому вечно отгонял нас от штанги и гирь, разрешая исключительно турник и брусья, — эта рельефность мне определенно нравилась. Сантиметров шестьдесят в окружности, не меньше. А было — сорок семь! Да и на грудях не меньше очередного размера прибавилось. Образовались этакие броневые пластины, даже на вид очень плотные. Ну не щупать же привселюдно себя за сиськи, проверяя их упругость.

Но самое главное — вожделенные кубики пресса! Чего я только ни делал, сколько пота в зале ни пролил, а они, подлюки, никак не хотели вырисовываться. Удар ногой держал, а виду никакого.

Ладно, потом полюбуюсь. Пора!

В трибунах рев, в трибунах свист:

«Ату его, он трус!»

Будкеев лезет в ближний бой,

а я к трибунам жмусь.

Приветствие, рукопожатие и прочие поклоны судьям здесь тоже были упразднены. Вернее, еще не введены. Да и зачем? Вошел в круг — дерись. Здесь только ты и враг! Ладно, всего лишь противник. Но ведь он не силами померяться, а за кровью твоей пришел!.. Так будь мужчиной — возьми его!

Лешек сорвался с места, словно был не на ринге, а на спринте. В несколько длинных прыжков преодолел разделяющие нас метры, и если б я не ожидал чего-то подобного, то — скорее всего, сбил бы меня с ног банальным толчком плеча в грудь. А так — я успел среагировать, отшагнул в сторону. Лях пробежал мимо, как бык рядом с тореро.