Черный князь - Дмитрий Светлов

— Разведем костер или перекусим на скорую руку? — беседовать на совершенно неизвестную тему Норманну враз расхотелось, и он перевел разговор на еду.

— Чем порадуешь? — усаживаясь у скатерти, поинтересовался Куган.

— На твой выбор предлагается рыба пяти сортов, мясо восьми сортов, овощи десяти сортов, соки тропических плодов, на сладкое вишня в желе, — встав на колено, с покорным видом произнес Норманн.

— Брось дурачиться, князь, — поморщился волхв, — лучше научи открывать твои жестянки.

— Они не мои, дорогой мой Куган, запасы конфискованы со склада припортальной братвы.

Не озадачивая себя раздумьями, Норманн выставил на скатерть горбушу в собственном соку, фасоль в томате, лечо, нектар манго. Под обещанное желе добавил банку «вечного» печенья.

— Сам-то почему скромничаешь? — увидев в руках князя бутерброд с сыром, поинтересовался волхв.

— Ай, — отмахнулся Норманн, — с голода не помру. — И налил из термоса кофе.

Какое-то время оба молча жевали, Куган ненадолго задумался над дилеммой — желе или нектар, — а слизнув с ложки сладкую вишенку, обратился с неожиданной просьбой:

— Научи управлять машиной.

Норманн обреченно вздохнул: нет, машины не жалко, она останется у землянки волхва, в этом не было сомнений. Просто вспомнилась импровизированная автошкола с обучением итальянцев, а «загорать» неделю на лесной полянке совсем не хотелось.

— Хорошо, а ты обучишь меня Рунам Макоши, — поставил он встречное условие.

Куган засунул в рот обсыпанное сахаром печенье, затем взял хворостинку, и через минуту вдоль журчащего ручейка в рядок выстроилась руница Макоши. Норманн пересчитал знаки и недовольно воскликнул:

— Да тут восемь десятков букв! К тому же очень похожих на клинопись!

— Клинописи не знаю, — покаялся волхв, — вот орнамент может быть разный. Для наглядности напишу твое имя.

Веточка в руках Кугана нарисовала на песочке скачущих оленей, другим вариантом оказались резвящиеся белочки, а завершился мастер-класс орнаментом из листиков и цветочков. Умеючи, буквам можно придать любой вид, Норманн и сам легко стилизовал русские буквы под готику, арабскую вязь или китайские иероглифы. Волхв показал более понятную в нынешних условиях стилизацию под окружающий животный или растительный мир.

Покончив с едой, Норманн достал из переметной сумки записную книжку и тщательно переписал все восемьдесят рунических знаков. Далее он собирался составить транскрипцию звуков, но Куган решительно воспротивился:

— Зачем ходить окольными путями? Напиши по вертикали все гласные, а по горизонтали — согласные.

В табличной форме руница сразу же стала понятной. Древний алфавит состоял из гласных и открытых согласных звуков, незанятыми осталось четыре строки с буквами «Е», «Й», «Ф» и «Э».

— Так просто? — разочарованно выдохнул Норманн.

— Зачем делать письмо сложным? — непонимающе спросил волхв.

— Да так, я от неожиданности. Покажи руны Рода.

Вместо ответа Куган обвел двадцать девять Рун Макоши.

И правда! Это была почти что привычная кириллица, большинство рун узнавались сразу, видоизменилось лишь девять букв.

— Мара покровительствует женщинам и мужчинам, негоже совать свой нос в подобные дела. — Волхв заранее пресек очередную просьбу.

Нет так нет. Норманн уже ознакомился с законами «Домостроя», где вместо ожидаемой тирании мужчин были записаны права и обязанности супругов. В общих чертах на мужа возлагалась обязанность обеспечивать благополучие семьи, а женщина должна была управлять домашними делами. Муж не имел права вмешиваться в «епархию» жены, а та в свою очередь не могла к нему лезть с советами. Жесткий закон не допускал никаких исключений, вдовам и вдовцам предписывалось опираться на детей, в крайнем случае — обращаться к близким родственникам. Так что расхожее: «Жена моя, хочу — бью, хочу — целую», — оказалось досужим вымыслом, за рукоприкладство прилюдно секли на площади, а гулену изгоняли из общины. По сути, Домострой являлся первым в истории полноценным семейным кодексом.

— Сюда заливается горючая жидкость, — постучав костяшками пальцев по бензобаку, Норманн приступил к выполнению своей части договора.

— Где взять эту самую жидкость? — прагматично поинтересовался волхв.

— Можно залить первачом, но лучше прислать человека ко мне. Дам бочку или две, но помни, у меня жидкость ядовитая, хоть по запаху и хороша.

— Зачем отраву подсыпал? Это зверю неведомо слово «нельзя», а люди с пониманием, — пожурил Куган.

— Ничего я не подсыпал, — Норманн обиделся за алкоголиков будущего, — еловую живицу по-другому не перегнать. Здесь вода охлаждения, — и хлопнул ладонью по радиатору, — перед холодами не забудь слить, иначе загубишь двигатель.

Простые слова и понятные проблемы сняли последние предубеждения, дальнейшие пояснения волхв воспринимал с искренним интересом. Его даже не смутили аккумулятор и фары. В заключение несколько раз запустили двигатель, попробовали тронуться с места, после чего Норманн предложил:

— Готов? Начнем первый урок вождения?

— Чуть погодя, сначала я посижу рядом, надо присмотреться к работе с рычагом и педалями.

Не спеша свернули скатерку, волхв поблагодарил Макошь за хлеб-соль, и грузовичок помчался в лес. Через часок виляния между вековых сосен штурман предупредил:

— За тем кустарником хоженая тропинка, выезжаем и налево, до ворот моего дома.

Норманн глянул на спидометр: если перевести мили в привычные единицы измерения, то они за полдня отмахали под сотню километров. Тропинка оказалась удобной для пешехода, но не для езды на автотранспорте. Неровный проселок тряс и мотал грузовичок, словно скейтборд на булыжной мостовой, а борта безжалостно обрывали ветки деревьев и кустарника. Первый брод проскочили с ходу, даже лягушки не успели испугаться. После нескольких ручейков местность стала подниматься, а лес заметно поредел, вот тут-то и встретили проблему. Пологий спуск заканчивался неширокой рекой с песчаным дном. Глубина — воробью по колено, да противоположный берег крутоват, с невысоким полуметровым обрывчиком у воды.

— Вот растяпа! — Норманн в расстройстве ударил по рулю. — О лопате не позаботился!

— Зачем тебе лопата? — не въехал в тему волхв.

— Мне на тот берег не выехать! Так бы подрыл бережок, и вся недолга!

— Тоже мне, препятствие нашел! — фыркнул Куган. — Там лягушонок на раз запрыгнет!

— Помолчи, а? — попросил Норманн. — Это не вездеход, а примитивная таратайка.

Волхв послушно примолк, хотя было видно страстное желание немедленно разузнать о вездеходах и таратайках. Прогулка по руслу реки подсказала вариант прорыва на противоположную сторону. Русло из коренного, а не наносного песка позволяло проехать по реке, а чуть выше по течению имелся поросший кустарником подходящий спуск. Выехали под испуганные ахи волхва, треск кустарника и молодых деревьев. Под конец солидно тряхануло, то ли налетели на большой корень, то ли ухнули в яму.