Штык и вера - Алексей Волков

Нет, поручик отнюдь не был заговорен от пули, как показалось стрелявшим в него перед этим бандитам. Ему просто долго везло, но сейчас это везение кончилось.

Где-то вдалеке торжественно пела труба, вытянулся в линейку строй юнкеров, и адъютант зачитывал приказ императора о производстве в офицеры.

Это был самый счастливый момент в биографии Курковского.

Воспоминание всплыло в памяти, а потом исчезло, как исчезло вдруг все…

– Ушел! – Аргамаков цветисто выругался. – Опять ушел, гад!

Над дальним лесом поднимался паровозный дым. Кавалеристы отлавливали не успевших уйти бандитов, что-то докладывал Ган с висевшей на перевязи правой рукой, однако все это были мелочи по сравнению с главным.

Ушел!

Пришлось собрать всю волю, чтобы взять себя в руки. В конечном итоге раз противник так привязан к железной дороге, то рано или поздно его все-таки удастся перехватить.

Вот только сколько он еще успеет натворить до следующей встречи!

– …Трое убито и трое ранено, – проникли в сознание слова Гана. – Поручик Курковский пропал без вести. Видели, как он продолжал гнаться за эшелоном, но дальше… Я послал людей вдоль железнодорожного полотна. Нами захвачена дюжина пленных и человек сорок изрублено.

– Так. Пленных допросить. Главный вопрос – дальнейшие планы этого Горобца. Должен же он куда-то направляться! Грабить – понятно, однако не будет же он так и возить награбленное с собой.

Уточнять, что делать с пленными дальше, Аргамаков не стал.

Ротмистр угрюмо посмотрел на согнанных в кучку уцелевших бандитов:

– Разрешите выполнять?

– Только не мешкайте. Соберите все оружие, разберитесь с пленными, дождитесь посланных и двигайте к деревне. Батарею я забираю. Действуйте, ротмистр.

Полковник кивнул и направился к паккарду. Броневик стоял на самой опушке. Внешне он походил на грузовик, только кабина и борта были обшиты броней, а в кузове за коробчатым щитом располагалась тридцатисемимиллиметровая автоматическая пушка.

«Надо будет дать броневикам собственные имена, – несколько не к месту вспомнил Аргамаков свою старую мысль. – Все-таки это наши товарищи, часто помогающие нам, выручающие из беды. Негоже звать их по-казенному, словно они не заслужили даже имен…»

Но мысль промелькнула и исчезла, заслоненная ворохом более важных проблем. Да и о тех думалось с трудом. На лесной дороге броневик то и дело немыслимо трясло, и приходилось прилагать немало усилий, чтобы не набить себе шишек. Местами вчерашний ливень породил столько грязи, что машина едва ползла на первой скорости, однако каким-то чудом каждый раз выползала на более-менее сухое место.

В конце концов Аргамаков не выдержал, перебрался в кузов, где хотя бы был свежий воздух.

– Смотрите, волки!

Взоры офицеров немедленно повернулись в ту сторону, куда указал воскликнувший. И в самом деле, среди стволов мелькали серые тени неторопливо бегущей стаи. Один из офицеров потянулся за винтовкой, но другой остановил его:

– Оставь. Нашел на кого патроны тратить!

Хищники в последнее время были неопасны. Люди поставляли им столько пищи, что дикие звери не могли справиться с ней. Как вороны, отяжелевшие настолько, что почти разучились летать. Так с какой стати им было нападать на своих благодетелей?

А вот раздавшиеся где-то позади выстрелы заставили офицеров насторожиться.

Впрочем, ненадолго. Все тут же поняли их причину и равнодушно повернулись к дороге.

– Деревня!

Аргамаков покинул броневик еще на ходу. Очень уж надоело трястись по этому проселку, и оставалось лишь удивляться, как подобные прелести не замечались во время торопливой погони.

На площадке перед овином многое переменилось.

Нет, трупы так и оставались лежать, но часть повозок была убрана в сторону, трофейное оружие собрано в аккуратные кучи, а большинство крестьян отпущены на все четыре стороны. В смысле в одну – в сторону деревни. С остальными беседовал Канцевич, однако, заметив своего командира, махнул мужикам рукой и заторопился навстречу.

– Ушел, сволочь! – Аргамаков понимал нетерпение своего начальника штаба. Поэтому, не дожидаясь вопросов, он вкратце пересказал итоги погони, но все-таки решил закончить на оптимистичной ноте: – Ничего! Два раза уходил, да все равно в третий встретимся. И будем надеяться, в последний раз. Во всяком случае, его ватагу мы проредили изрядно.

Канцевич кивнул, хотя оба полковника прекрасно сознавали, что потери не играют для Горобца особой роли. При нынешнем разгуле страстей и десятимиллионной армии утративших всякий человеческий облик дезертиров набрать новую банду для предприимчивого атамана не составляло никакого труда. А в предприимчивости отказать матросу было нельзя.

– Что дал допрос?

– То же самое. Никто ничего не знает. Впрочем, если учесть, что нам попадается мелкая сошка, то это как раз объяснимо. Судя по всему, Горобец делится своими планами лишь с двумя подручными. А то и вообще составляют их втроем. Один – некий Яков, судя по описанию, не то либерал, не то социалист, бандиты в таких тонкостях не разбираются, да и я, признаться, тоже. Своего рода теоретик и идейный вдохновитель. Второй – здоровенный амбал Гриша, палач-любитель, охранник и многое другое в одном лице. Похоже, бывший разбойник, оказавшийся в своей стихии. Но ни среди убитых, ни среди пленных их нет.

– Понятно, – кивнул Аргамаков.

Он был несколько разочарован результатом и лишь по привычке старался не показывать вида.

– И еще… Я тут прикинул возможные пути матроса. Если учесть, что он не собирается покидать железную дорогу и должен стремиться где-то осесть хотя бы на время, то наиболее вероятный пункт – это Смоленск. Вот, смотрите.

Канцевич подвел Аргамакова к машине, расстелил там довольно скверную карту, единственную карту здешних мест, которая была в отряде, и принялся старательно демонстрировать:

– Здесь железнодорожный узел. Вторая дорога имеет главным образом промышленный характер. Если Горобец двинется по ней, то никакой особой добычи ему это не сулит. Да и в конце его ожидает тупик, из которого выбраться при случае будет трудновато. Все-таки в составах он держит накопленное добро, а на телегах столько не увезти. Если же он повернет сюда, то как раз выходит на Смоленск. А там свобода маневров, возможность действовать в разных направлениях.

– Звучит логично.

– А главное для нас – мы можем двигаться напрямик и оказаться в городе раньше нашего прыткого знакомца.

Аргамаков склонился над картой, размышляя. Когда он поднял голову, то стал похож на кота, почуявшего поблизости присутствие жирной мышки.

– Так. Принято. Конечно, для нас это крюк, только остановить Горобца необходимо. Все банды мы не переловим, но эту надо уничтожить любой ценой. Да и через Днепр переправляться все равно где-то придется.