Запретный Мир - Артем Каменистый

Робин колебался недолго. С одной стороны, атонам не очень понравится, что здесь приветствуют риумов, но с другой – плюсов вырисовывалось гораздо больше. Во-первых, к ним присоединятся семеро крепких мужчин и два десятка женщин и детей. Во-вторых, у них наверняка есть связь с другими местными риумами, и те, узнав, что здесь их не преследуют, тоже могут присоединиться.

– Хорошо, вы можете остаться с нами. Но если нападет враг, вы должны будете сражаться вместе с нами. Густав, проследи за их размещением.

Дождавшись, когда риумы ушли, Мавр усмехнулся:

– Нашего полку прибыло!

– Это очень неплохое пополнение. Тут каждый мужчина мастер на все руки, да и женщины тоже. Ты видел, как они ловко обрабатывают дерево простыми каменными инструментами? Грех прогонять таких хороших умельцев. Правда, боюсь, атонам это придется не по нраву.

– Ешь, кому сказано!

– Робин, но я больше не могу.

– Сата, ты просто обязана! Знала бы ты, сколько мне пришлось пережить приключений ради этой икры.

Сата не сдержалась, улыбнулась:

– Говорят, что Петрович до сих пор заикается, а ты катался на рыбе по всему озеру.

– Слухи несколько преувеличены, – улыбнулся Робин, – но доля правды в них есть.

Девушка отодвинула миску, глянула на него очень серьезно и тихо произнесла:

– Робин, ты можешь говорить.

– Что ты хочешь услышать? – не понял тот.

– Не знаю. Ты приходишь сюда каждый вечер, а иногда и днем. Говоришь со мной ни о чем, приносишь разные вкусные вещи, мы с Анитой их никогда не сможем съесть. Я вижу, ты все время хочешь что-то сказать другое, но не говоришь. Робин, мне любопытно.

– Сата, я люблю тебя.

Глаза девушки распахнулись в стыдливом удивлении, она зарделась и, запинаясь, возразила:

– Это не так. Мы же просто сидим на лавке. Ты никак не любишь меня.

– Или я что-то не понимаю, или ты, но при чем здесь то, что мы сидим на лавке?

Смутившись еще больше, хотя это и казалось невозможным, Сата совсем тихо пояснила:

– Это я, наверное, сильно глупая. Но Елена говорит – заниматься любовью, а это значит…

– Да кого ты слушаешь! У нее только одно на уме. Любить– это значит… Я не знаю такого слова в твоем языке. Это хотеть всегда быть рядом, смотреть на любимого человека, ласкать его, радоваться вместе с ним, делить его горе на двоих, защищать в беде, пусть даже ценой своей жизни. Это похоже на то, что мать чувствует к ребенку… нет, все не так, но я не могу объяснить лучше.

– Робин, я тебя поняла. Ты произносишь странные слова, мог молчать, не говорить. Ведь все люди знают и так, я твоя девушка. Зачем ты меня уговариваешь?

– Сата, это вышло само собой, ты же понимаешь. Но мне надо знать, я тебе нравлюсь? Ты сама хочешь быть моей девушкой?

– Глупый Робин. Я очень давно это хочу. Разве ты забыл, как я стояла перед нуром, боялась, что он тебя убьет? Я тогда так испугалась, что не могла ходить. Помнишь, как ты спросил меня, что такое саотюн? Я не поняла, что это просто вопрос, но испугалась только потому, что вокруг были люди. Мне было очень стыдно делать это у них на глазах. Я даже трогала рог зелми, думала о тебе, хотела, чтобы ты был моим мужчиной.

– Сата, можно я тебя обниму?

– Конечно! Почему ты спрашиваешь?

– Ну… Ты такая стеснительная, чуть что – краснеешь, а нас тут могут увидеть.

– Ничего. Что…

– У тебя губы соленые. Что-то не так?

– Я ела икру, это из-за нее. А что не так?

– Ты не ответила на мой поцелуй. Ведь ваши девушки знают, что это такое. Я чем-то тебя обидел?

– Нет, просто это было неожиданно. Робин, я не умею так делать.

– Какая же ты темная. Моя маленькая эйко! Давай попробуем еще… Ну вот, уже гораздо лучше.

– Робин! Не смотри так, я худая и некрасивая. Когда же я совсем поправлюсь!

– Ты сплошной ходячий комплекс неполноценности. Успокойся, ты самая красивая, честное слово.

– А это ничего, что я не иррана, а эйко? У вас все по-другому, но вдруг ты обидишься?

– Почему я должен на это обижаться?

– У нас мужчина может брать только иррану. Ирраной делает эйко атон, он приходит в деревню, проводит обряд, делает с ней саотюн. Потом она может быть приходить к любому мужчине.

– Неплохая работенка, интересно, меня туда примут? А почему ты осталась эйко? Из-за малого возраста?

– Нет, Робин, мне никогда не быть ирраной! Моих родных убили всех. Я очень плакала, но не стала о них говорить, что я не их дочь, нельзя, ведь я была маленькая исса. Атоны заставляли это сказать, но не смогли, иссу не заставить. Нур смотрел мне в глаза, но я думала только о том, как красиво падают звезды, он не мог их остановить. Мне сказали, что я умереть в праздник всех звезд и никогда не жить, а нур так сильно меня бросил на землю, что я потеряла сознание. Потом меня отдали в селение шоквутов.

– А что такое исса?

– Ты не поймешь. Я могла бы показать, но сейчас очень слаба, не получится. Исса… Нет, не понять. Я могу приказывать, только очень немного. Я совсем молодая, очень слабая, почти нет силы, ты понимаешь? Атоны очень радовались, когда смогли меня схватить. Но они боялись даже слабую иссу и не стали меня держать в Заоблачном храме. Туда меня пустили бы только в день праздника, чтобы убить, выпустить кровь.

– Ты совершенно права, я ничего не понимаю. Слушай, а почему ты не пробовала сбежать из той деревни?

– Робин, я очень часто это делала, меня не пугает лес. Но в деревне был священный нур, он гораздо сильнее меня, от него нигде не спрятаться, ему приказывал атон, и тот меня находил. Меня потом наказывали, это больно и стыдно.

– Бедняжка моя. Жаль, что мы не сожгли эту деревню дотла. Ничего, забудь, это был просто страшный сон. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Робин!

Влюбленные надолго замолчали, уста их были заняты. Вышедший из-за угла Ахмед одобрительно кивнул, тихо отошел назад.

– Робин! – В глазах девушки разгорался возбужденный огонек, заставивший сердце возлюбленного биться еще сильнее. – Я слаба и очень исхудала, но ты мужчина, тебе нужна женщина. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Успокойся, как-нибудь перетерплю. Тебя впору привязывать, чтобы ветер не унес, а думаешь только об одном. Тоже мне, секс-бомба.

– Я не все понимаю, что ты сказал.

– И не надо. Как-нибудь в другой раз объясню.

– Хорошо. Робин, пока я болею, ты можешь взять себе Аниту. Она будет очень рада.

– Сата, я знаю, что наши культуры очень разные, но иногда ты все же меня удивляешь. Тебе вообще понятно слово ревность?