Царь призраков - Дэвид Геммел

– С радостью, – сказал Туро. – А если вы хотите дожить до лета, так должны упражняться. Рано или поздно воины явятся сюда.

– Мы не воинов боимся, – сказал Бальдрик. – А вуров.

– Вуров? В первый раз слышу. Кто это?

– Огромные кошки. Могут раздавить в пасти голову быка. Астарта устраивает с ними охоту… на таких, как мы. Если спустят с цепи в лесу, мы все погибнем.

– Если зверь не бессмертен, его можно убить. Если можно убить одного, то и десяток, и сотню. Вам просто надо заранее обдумать, как поступить, когда вуров натравят на вас.

– Чего обдумывать, если речь идет о твари, которая обгонит любую лошадь, а убивает и зубами, и когтями?

Когда я был мальцом, на вуров устраивали охоты: двадцать лучников, еще десять верховых с длинными копьями. И все равно на таких охотах люди гибли. А тут речь идет о двадцати вурах, а то и о тридцати. У нас же нет ни охотничьих лошадей, ни копий.

– Жалкий вы сброд, дальше некуда. Вуры едят мясо?

– А как же!

– Ну так приготовьте ловушки. Ройте ямы, вбивайте в дно острые колья. Человек не побежден, пока из его раны не вытекла последняя капля крови. А если у вас не хватает духа сражаться, так уходите из леса. Но не топчитесь в сумерках.

– Тебе-то что? – спросил дюжий Рьял. – Ты же не наш.

– К счастью. Но я здесь, и я вам нужен.

– Это как же? – осведомился Бальдрик.

– Чтобы научить вас побеждать. Попробуйте это слово на язык. ПОБЕЖДАТЬ.

Из устья пещеры вырвался ужасающий рев, и они все обернулись.

Там стоял на задних лапах огромный медведь, в котором не было ничего от человека. Он увидел людей, окруживших Туро, упал на все четыре лапы… и ринулся в нападение.

* * *

Зверь, который прежде был Паллином, несся с ошеломляющей скоростью и ворвался между ними прежде, чем они успели обратиться в бегство. Рьял, самый неуклюжий, взлетел на десять футов в воздух и без сознания свалился возле высокого камня. Остальных он расшвырял по земле, и, кое-как поднявшись на ноги, они кинулись под относительную защиту деревьев. Туро сделал нырок влево, перекатился через плечо и вскочил в тот миг, когда зверь снова вздыбился, рассекая воздух длинными когтями передних лап. Принц выхватил гладий и попятился. Медведь шагнул, упал на передние лапы и опять атаковал. На этот раз Туро взвился в воздух и опустился на спину зверя, занося меч. Но не смог погрузить его в мохнатую шею, помня, кем недавно было это чудовище. Медведь заметался, стараясь. сбросить с себя молодого воина. Стараясь удержаться, Туро выронил меч. Клинок упал поперек медвежьей спины и испустил вспышку ослепительно белого света.

Медведь беззвучно рухнул, и Туро еле увернулся от падающей туши. Звериные черты смазались, шерсть словно выпала, и молодой британец увидел то же получеловеческое лицо, которое глядело на него при их первой встрече в глубине пещеры. Он поднял гладий, заметил, что лезвие пышет жаром… и понял, что произошло.

– Лейта! – крикнул он. – Скорее сюда!

Она подбежала к нему и в ужасе уставилась на Паллина.

– Убей его побыстрее, прежде чем он очухается!

– Дай мне свой браслет! Быстрее!

Она сдернула с руки медный обруч, Туро взял его и поднес к полулицу-полуморде. Вновь последовала слепящая вспышка, и звериность смазалась еще больше.

– Может быть, стрелы? – прошептала Лейта. – Кулейн и к ним прикоснулся.

Туро кивнул, и она помчалась через поляну за своим колчаном. Один за другим Туро прикладывал наконечники стрел к поверженному полузверю. И при каждом прикосновении его облик становился все более человеческим. Наконец магическая сила истощилась, и лицо Паллина выглядело много человечнее, чем тогда в пещере, но когтистые лапы сохранились, как и огромные, сгорбленные, покрытые мохнатой шкурой плечи.

Его глаза открылись.

– Почему я не мертв? – спросил он, и мука в его голосе была нестерпимой.

Подбежали стражи и упали перед ним на колени.

– Этот юноша вернул тебя к жизни, господин, – сказал Бальдрик. – Он коснулся тебя волшебным мечом. И твое лицо… – Бальдрик сдернул с головы медный шлем и подержал его перед глазами Паллина.

Человек-чудовище долго смотрел на свое искаженное отражение, затем поднял печальные голубые глаза на Туро.

– Ты только отсрочил неизбежное, но благодарю тебя.

– У моего друга Прасамаккуса есть еще двадцать стрел, осененных магией. Когда он вернется, я принесу их тебе.

– Нет! Против Астарты никакая ваша магия не поможет. Сбереги их. Я обречен, хотя с твоей помощью я еще месяц проживу как человек. – Он посмотрел на свои жуткие руки. – Как человек? Благие боги земли и воды! Какой я человек…

– По-моему, хороший человек, – сказал Туро. – Не теряй веры. Что магия преображает, то она может вернуть в изначальное положение. Разве в вашем мире нет волшебников?

– Ты говоришь про творящих сны? – спросил Бальдрик.

– Если они творят магию, то да.

– Когда-то в Этрусках жил один – в горах к западу отсюда.

– А в каком месте в горах, ты знаешь?

– Да. Могу отвести тебя туда.

– Нет! – сказал Паллин. – Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь подвергался опасности.

– По-твоему, в этих лесах опасности меньше? – спросил Туро. – Как долго ждать, прежде чем вуры или воины разорвут вас всех на мелкие куски или доставят ваше братство к Астарте, чтобы каждого постигла твоя судьба?

– Ты не понимаешь. Для Царицы-Ведьмы это просто забавы, – сказал Паллин. – Она предупредила меня, что мои братья будут меня убивать. Вот сейчас она услышала, что ты задумал, и воспрепятствует тебе. Темная Владычица следит за нами в эту самую минуту.

Стражи попятились от лежащего чудовища, боязливо косясь на небо. У Туро по спине пробежала холодная дрожь, но он заставил себя засмеяться и встал.

– Ты думаешь, в мире нет иной власти, кроме ее? – насмешливо спросил он. – Если она так непобедима, то почему ты не лежишь здесь мертвым? Ты слышишь меня, Царица-Ведьма? Почему он не мертв? Собирайся, Бальдрик. Проводишь меня к творящему сны.

В двухстах милях оттуда серебряное зеркало замерцало, потому что Астарта провела перед ним ладонью.

– Ты меня заинтересовал, милый мальчик. Иди ко мне. Иди к Горойен!