Дело «Тридевятый синдикат» - Олег Шелонин

"Недостойному рабу Кинь-Вань-Бань от императора Поднебесной Цзинь-Дриня.

МАЛЯВА

«Пока ты, презренный...»

Толмач густо покраснел и затравленно посмотрел по сторонам.

— В чем дело? — грозно нахмурилась Василиса.

— Тут, понимаете ли, труднопереводимые иероглифы...

— Переводи переводимые. — Царица нетерпеливо топнула ножкой.

Переводчик лихорадочно заскользил взглядом по длинному свитку в поисках переводимых иероглифов и облегченно вздохнул, обнаружив их в самом конце малявы.

«...раб-высасываешь из казны Поднебесной последние юани для подкупа чиновничьего аппарата Ивана Ду...»

Переводчик смешался. Лицо царя-батюшки начало наливаться кровью.

— Извиняюсь. Здесь не очень разборчивая завитушка у иероглифа... полагаю, тут написано Мудреца...

— Дальше читай, — окончательно рассердилась царица.

«...и Василисы Премудрой, монахи Захребетного монастыря сумели решить поставленные перед тобой задачи, не выклянчивая у меня субсидий. Синхронно войдя в астрал...»

— Это еще что за дрянь? — изумленно подняла брови Премудрая.

— Нахрюкались или нанюхались, — авторитетно пояснил Чебурашка. — У нас тут в «Дремучем бору» один кадр наловчился эликсир с коноплей смешивать. Тоже что-то насчет астрала и высших сфер орал.

— Ну и?.. — Василиса вопросительно посмотрела на толмача.

«...из которого не могут выйти уже третий месяц из боязни потерять связь с титаном духа, медитирующим где-то у тебя под самым носом, недостойный....»

— Ну тут дальше титулы всякие перечисляются, — пробурчал переводчик, скользя взглядом по бумаге. — Ага! Вот!

«...дословный перевод странной информации под названием частотушки ничего пока не дал, однако шифровальщики надежды не теряют. Тем не менее из ряда высказываний погруженных в нирвану адептов Захребетного монастыря Нам стало ясно, что формула папы хранится где-то под самым твоим пога...»

Толмач торопливо пошуршал бумажками.

«...носом в культурно-развлекательном комплексе „Дремучий бор“. И если ты, недостойный...»

С потолка посыпалась штукатурка. Все задрали головы вверх, но ничего подозрительного там обнаружить не успели. Протрезвевший Акира оказался шустрее.

— Гнать его в шею! — рявкнул царь-батюшка. — Мне с самого начала не понравилось его имечко. Какого он там Ваню в баню кидает!

Переводчик испуганно шарахнулся в сторону.

— Мой царственный супруг хотел сказать, — холодно улыбнулась Василиса, — что объявляет китайского посла персоной нон грата и дает ему сутки, дабы он успел покинуть пределы нашего царства вместе со всем своим посольством. Никита Авдеевич, распорядись...

Воевода опрометью бросился из зала. За стеной послышался топот ратников, спешивших в сторону апартаментов китайского посла.

— И где теперь нам этого вражину искать? — сердито спросил Иван, глядя на Соловья.

— Царь-батюшка, — в зал сунулась голова сотника Авдея, — беда! Покража у нас крупная. С гостиного двора кто-то караван увел.

— Что, всех слонов? — изумился царь.

— Всех! Подчистую. Вместе с грузом.

— Образцово-показательное государство, — фыркнула Василиса, — преступность на нуле. Срам!

Соловей понурил голову. Крыть ему было нечем. Катана до сих пор не найдена, а тут еще и караван.

— Хватит нас позорить. — Василиса была на удивление спокойна. — Сутки сроку. Не найдешь караван — воеводства лишу.

Когда нужно, царица умела проявить характер.

— Не робей, — пробасил Иван, как только дверь за его царственной супругой закрылась, — в обиду не дадим. Всем миром навалимся. Топаем на гостиный двор. Посмотрим на месте, что к чему.

— Верно, — поддержал Никита Авдеевич. — Пойду ратников поднимать. Слоны не кони. Далеко не уйдут. Нагоним.

Все чувствовали вину перед своим верным соратником и спешили хоть как-то загладить ее. Недовольство деятельностью воеводы сыскного приказа зрело уже давно. Скидывание налогов с нелегальной части доходов синдиката в виде разгрома липовых подпольных заводов медленно, но верно подтачивало авторитет Соловья.

— У нас зеркальце есть, — вспомнил Чебурашка. — Давай я к Яге сгоняю, как только Горыныч вернется.