Полудемон. Месть принцессы - Галина Гончарова

Мужа бы постеснялась, шлюха…

Граф был напоен вином и пьяный в дрова уложен в карету, которую — кто бы сомневался! — прихватил с собой. Слуги смотрят на меня с ужасом, но вякать никто не осмеливается. Одного из них я сажаю в карету и распоряжаюсь звать меня, как только господин граф откроет глазоньки. Что и было исполнено. Стоит графу прийти в сознание, как я тут же заливаю в него еще бутылку вина — и процессия двигается дальше.

К вечеру на горизонте маячит очередной замок, но я решаю никуда не заезжать. Перебьемся. Съехали с дороги, выбрали место поудобнее, устроили привал, сварили кашу и завалились спать, чтобы с рассветом продолжить путь.

За день на благородного графа уходило примерно три-четыре бутылки вина. Самогонки — меньше. Я прикупаю бочонок в первой же деревне, и теперь слуги поят своего господина сами.

За время пути я с ними перезнакомился. Не могу сказать — сдружился, дистанция оставалась всегда, но, выбирая между мной и графом, — они предпочитают иметь дело со мной. Я внятно даю понять, что не потерплю задержек, — и они смиряются. Тем более что иметь дело со мной куда как приятнее, чем с вечно пьяным графом. Как я понял, хозяином он был весьма жестоким. Единственное его достоинство было в щедрости, а вот остальное… Мог и до смерти запороть, если что не по его.

Таким образом, до Тайрема мы добираемся через двадцать дней. Могли бы и раньше, но кареты, повозки…

И я отправляюсь к градоправителю. Прямо с дороги, по уши в пыли и непричесанный.

Барон Пальф оказывается невысоким толстеньким человечком с суетливыми повадками крысы в ловушке.

— Ваше высочество!

Восторг из него просто прет, а под ним — запах страха.

— А граф Торн?!

— Граф временно в запое, — прямо заявляю я. — Изволит расслабляться на природе. — Барон от восторга захлебывается собственной слюной, а я продолжаю командовать: — Вот мои бумаги, вот письмо его величества Рудольфа. — Письмо я вскрыл по дороге, прочитал и залепил обратно. Рик и не такому научил. — Где полковник, которого сняли с должности?

— В тюрьме, ваше высочество.

— Вытащить, помыть, накормить, одеть и представить. Мне выделить домик в городе, чтобы мы там разместились с графом.

— Но как же, ваше высочество…

— Вам что-то непонятно?

— Может быть, лучше у меня?..

— Барон, вам что-то непонятно? — надавливаю я голосом.

— Будет исполнено, ваше высочество.

— А пока я в управе, предоставьте мне все бумаги по полку. О снабжении — что, сколько, чего…

— Н-но вы же с дороги…

Что, подделать еще не успели? И не успеете! С бумагами меня обучал работать Рик, а он постоянно повторял, что для любого дела нужны деньги, деньги и еще раз деньги. И вообще — войну выиграть несложно, ты попробуй не проиграть мир.

— Барон, я не устал, поэтому документы хочу получить немедленно! — рявкаю я. — В противном случае обо всем будет доложено дядюшке…

Поверили, засуетились — и вскорости представили мне кучу бумаг. Граф пока дрых в карете, дом мне еще подыскивали, полковника тоже еще не привели, так что я с головой закапываюсь в бумажки.

Ну, что тут сказать?

Вся эта паутина[2]была рассчитана на того, кто вообще не соображает ни в финансах, ни в экономике. То есть подвид «рыцарь обыкновенный». Или «чиновник подкупленный».

Простите, но поверить в то, что меч стоит до пяти золотых за штуку, — я мог. Но… такие мечи продаются с ножнами. А вот ножны тут тоже были. По два золотых за штуку. Из красного дерева, что ли? Палатки по шесть золотых и четыре серебрушки — из шелка?

Сапоги по пять алек… Да за кого они меня тут держат?

Если бы это все было правдой — полк снабжался бы лучше королевской гвардии. Ага. В глухой провинции. Где у градоправителя на пальчиках немаленькие бриллианты.

Хуже вора — лишь бездарный вор.

Над книгами я просидел не больше двух часов, но принцип уже стал понятен. И когда в комнату втолкнули здоровенного мужика, изрядно осунувшегося, видимо, за время заключения, я уже примерно представлял, что встречу.

— Ваше высочество?

Сзади приплясывает градоправитель.

— Оставьте нас одних, — распоряжаюсь я.

— Но как же можно?! Это же преступник!

— А что — был суд? Хотелось бы ознакомиться с документами, приговором, доказательствами. — Я давлю голосом, как это умеют только полудемоны.

— Н-нет, ваше высочество.

— А до суда человек виновным не считается, градоправитель. Или вы забыли законы вашего королевства?

— Ваше высочество, как можно!

— Тогда принесите мне кувшин вина и мяса с сыром, что ли. И не мешайте еще полчасика. Дом мне нашли?

— Да, ваше высочество.

— Сейчас я тут закончу — и поедем туда.

— Что-то еще нужно, ваше высочество?

— Да. Закройте дверь с той стороны.

Я честно жду, пока дверь закроется, потом ухмыляюсь, взвешиваю на руке массивный чернильный прибор — и запускаю его в дверь. С той стороны ойкают, грохают — и я от души рявкаю в приоткрытую щелку:

— Повешу, кто подслушивать будет!

И зловредно ухмыляюсь. Полковник смотрит на этот спектакль с удивлением. Я киваю ему на кресло для дорогих посетителей.

— Присядете?

— Постою.

Кремень мужик. Мне он уже нравится. Такие на Границе и нужны, знаете ли, чтобы за ними — как за скалой. Хоть сто лет бейся — лоб расшибешь, а скалу не свернешь.

— Тогда стойте. Итак, полковник Фарн, из простых, своего чина добился умом и горбом, как вам это удалось при Рудольфе — не знаю, но удалось.

— Прежний градоправитель был назначен еще вашим дедом, ваше высочество, он и поспособствовал.

— Ага, а ушел он…

— Три года тому назад.

— Болезнь? Старость?

— Несчастный случай. Яд в вине.

— Расследование проводилось?

— Я же говорю, ваше высочество — несчастный случай.

— Какое горе, — сочувствую я. — Что ж, счастливым случаем это и правда не назовешь.

Полковник усмехается. В дверь поскреблись, и секретарь, оглядываясь и кривясь при каждом шаге так, словно недавно сильно упал на спину, ставит на стол поднос. Я киваю ему, дожидаюсь, пока мужчина выйдет, и провожу рукой над подносом. Яды? Да и принюхаться не помешает.

Мясо, сыр, хлеб — все без добавок. А вот вино… нет, это не отрава. Но оно очень крепкое. Мальчишку такое должно свалить с ног за пару стаканов. А уж потом…