Второе правило стрелка - Сергей Мусаниф

— Наконец-то, — сказал Силен. — Мы уж думали, ты там с концами пропал.

— Не дождешься. — Реджи сел рядом с Силеном, вытянул ноги и закурил. — Ты бы нас представил.

— Геракл, это Реджи, — сказал Силен. — Реджи, это Геракл.

— Вино будешь? — спросил Геракл.

— Пару глотков.

Геракл протянул ему бурдюк. Реджи основательно приложился в его содержимому и вернул заметно полегчавший сосуд герою.

— Силен сказал, что тебе нужна помощь, — сказал Геракл.

— Мне нужен нектар, — сказал Реджи. — Одна амфора. От этого зависит судьба мира, из которого я пришел. По крайней мере, так говорят.

— Не уверен, что добыть нектар будет легко, — сказал Геракл. — Боги Олимпа считают, что обладают монополией на свою провизию.

— Силен сказал, что ты можешь помочь.

— Силен много чего говорит, и не всему из того, что он говорит, можно верить. — Это Реджи уже и сам понял. — Но я попробую. Помогать людям — мое призвание.

— Когда начнем? — спросил Реджи.

— Полагаю, с утра, — сказал Геракл. — У меня тут есть еще пара неоконченных дел, но к утру я с ними точно управлюсь. Кстати, твоего общества ищет вон та молодая дама.

Реджи посмотрел в указанном направлении и вздохнул.

— Подвиги бывают разные, — сказал Геракл, угадав его настроение. — Иногда не мы их выбираем, а они выбирают нас.

Геракл начал сборы утром, но прощаться с амазонками, стенающими на тему: «Да на кого ж ты нас покидаешь?», пришлось аж до самого полудня.

Поцеловав на прощание добрую сотню амазонок, Геракл упаковал в дорожный мешок пояс, подаренный ему Ипполитой, накинул на плечи львиную шкуру, и они отправились в путь.

Оказание помощи Реджи прославленный герой Эллады решил начать с самого простого.

Троица углубилась в чащу леса, стараясь особенно не шуметь. Реджи с Гераклом были профессионалами в скрытном передвижении, а Силену пришлось несколько раз напоминать, что он — дитя природы, лес для него является естественной средой обитания и орать пьяные песни совсем необязательно.

Как только сатир заткнулся, Гераклу удалось обнаружить семейство кабанов. Хряпнув самого здорового хряка дубиной по загривку, Геракл взвалил тушу на плечо, и они пошли дальше.

Найдя подходящую полянку, Геракл вывернул из земли камень, соорудив импровизированный жертвенный алтарь, а Реджи с Силеном натаскали по его просьбе дров.

Когда костер уже весело пылал, Геракл положил вепря на алтарь и воззвал к Олимпу.

— Папа, поговорить надо, — сказал он.

В ожидании ответа Громовержца троица решила побаловать себя шашлыком.

Они доедали третью порцию, запивая ее вином из безразмерных запасов Силена, и тут воздух на поляне сгустился и замерцал. Из этого мерцания неохотно вылез молодой человек с посохом и в крылатых сандалиях. Реджи он показался слишком молодым для верховного бога местного пантеона, и стрелок подумал, что это не Зевс.

— Здорово, Гермес, — сказал новоприбывшему Геракл. — А где папа?

— Папа занят, — сказал Гермес.

— Небось опять золотым дождем на кого-нибудь проливается, — заметил Силен и похабно заржал.

— Это его дело, — сказал Гермес. — Чего звали?

— Мы вообще-то не тебя звали.

— Папа занят, — терпеливо объяснил Гермес. — Прислал меня разобраться. На тот случай, если у вас тут что-то срочное. У вас тут что-то срочное?

— Нам нужен нектар, — сказал Геракл. — Небольшая амфора.

— Нектар, значит?

— Нектар.

— Свежий?

— Желательно.

— Одну амфору?

— Да.

— Не получится, — сказал Гермес. — Ты ж знаешь нашу политику в этом вопросе, Геракл. Что положено Зевсу, не положено быку.

— Я не понял, кого ты сейчас назвал быком, — сказал Геракл.

— Это я фигурально, — быстро проговорил Гермес. — Не имея в виду никого конкретного. Но с нектаром ничего не выйдет.

— Ты даже не спросишь, для каких целей он нам нужен?

— Какая разница? Правила есть правила.

— Правила существуют для того, чтобы их нарушать.

— Странное у тебя отношение к правилам, — сказал Гермес.

— Я, между прочим, на вас почти с самого рождения пашу, — сказал Геракл. — От рассвета и до заката. Монстров во славу папочки поубивал уже немерено, народ меня уважает. Могли бы и исключение из своих правил сделать.

— Дай подумать, — попросил Гермес. — Все, уже подумал. Нет.

— В Элладе существует три способа, которыми делаются все дела, — сказал Геракл. — По-хорошему, по-плохому и по-олимпийски. Видимо, пришла пора продемонстрировать вам четвертый способ. Хотите увидеть, как делаются дела по-моему?

— Угрожаешь? — спросил Гермес.

— Пока только предупреждаю, — сказал Геракл.

— И что ты предпримешь? — поинтересовался Гермес. — Олимп штурмовать будешь? Были уже такие. Сказать тебе, где они теперь?

— Таких, как я, еще не было, — сказал Геракл. — И не будет.

— Теперь-то уж точно угрожаешь, — сказал Гермес.

— Найди мне папу, — сказал Геракл. — Я буду ждать его здесь до вечера. Если к этому времени он не явится, я начну действовать. Все понял?

— Папе не понравится твой ультиматум, — предсказал Гермес.

— Пусть он мне это сам скажет. Он — первый среди богов, а я — первый среди героев. Мы с ним вдвоем поговорим, без шестерок.

— Вот так, значит? — сказал Гермес. — Ладно, я твои слова папе и передам. Все слова передам.

И скрылся в дромосе, оставив за собой последнее слово.

Царь богов Олимпа и всея Эллады появился под вечер, когда уже начало темнеть.

Зевс оказался высоким, кряжистым мужчиной с густыми бровями и волосатой грудью. Грива седых волос развевалась на ветру, который дул только на него одного. Очевидно, главный греческий бог носил с собой небольшой ураган для усиления эффекта.

— Здравствуй, сынок, — не слишком ласково сказал Зевс.

— Привет, папаша, — сказал Геракл.

— Гермес мне твои слова передал. Сказал, что ты к себе особого отношения требуешь и угрозами сыпешь.

— А разве я к себе особого отношения не заслужил, папа? — спросил Геракл. — Тем более с твоей-то стороны. Ты должен мне, папа, должен с самого рождения. Ты обесчестил мою мать и наставил рога моему отцу.

— Я — твой отец! — громыхнул Зевс. Между пальцами его правой руки проскользнула небольшая молния.

— Только биологически, — сказал Геракл. — Не ты воспитывал меня, не ты радовался моим победам и переживал рядом со мной мои поражения, не ты вложил мне в руки мое первое оружие, не ты приходил желать мне спокойной ночи перед сном.