Виновата любовь? - Дэни Аткинс

Скорость, с которой он повиновался, лишний раз подтвердила, насколько ему не терпелось оказаться подальше. Задержавшись ненадолго у двери, он твердо посмотрел на меня.

– Рейчел, мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста. – В его голосе слышалась неподдельная м?ка. Он распахнул дверь и вышел.

Простить? За что, черт возьми?! Это мне надо просить прощения – я до такой степени не могла держать себя в руках, что ему пришлось указать мне на неприемлемость такого поведения. В чем он виноват – только в том, что не хочет меня? Его можно понять – сама себе я в этот момент казалась самым отвратительным существом на земле.

* * *

Я ревела, пока не уснула. Кажется, это уже входило у меня в привычку. Джимми, если и заметил мои красные глаза на следующее утро, из вежливости промолчал. Сам он, правда, тоже выглядел не особо, когда мы встретились в коридоре в условленное время, о котором успели договориться еще в первой части вечера. Это уже потом, посреди ночи, я съехала с катушек и вела себя так, что нашей дружбе теперь наверняка конец. Проснувшись, я какое-то время даже тешила себя надеждой, что мне все приснилось, а на самом деле ничего подобного не случилось и непоправимого не произошло. Но, повернув голову и увидев на тумбочке разбитую лампу, я поняла, что та же судьба постигла и наши отношения.

При виде Джимми я замерла на пороге, не зная, что сказать.

– Позавтракаем в гостинице или сразу поедем? – спросил он наконец.

– Сразу, – мгновенно откликнулась я.

В его глазах что-то мелькнуло, но он только молча кивнул в ответ, будто ничего иного и не ожидал. Взял сумку у меня из рук и повернулся в сторону лифта.

– Тогда пошли.

* * *

Хуже поездки в моей жизни не было. Напряжение между нами казалось почти осязаемым, оно сидело в машине третьим всю дорогу от Лондона до самого Грейт-Бишопсфорда. В конце концов мы оставили попытки завязать разговор, притворяясь, что молчание, натянутое и неловкое, нас вполне устраивает. Но мы просто сами себя обманывали. Впервые за… за всю нашу жизнь мы не могли свободно общаться друг с другом. С каждой милей атмосфера в машине накалялась, вчерашний эпизод, который не шел из головы у нас обоих, не мог остаться без обсуждения, но никто не осмеливался заговорить первым. Когда мелькнул знак, извещавший, что мы вновь дома, в нашем городке, я облегченно вздохнула.

Пока мы двигались знакомыми улочками и переулками, мне не терпелось выбраться из машины, словно так я могла оставить позади и бедлам прошедшей ночи. Но только я подумала, что хуже этот день быть уже не может, как судьба доказала обратное. Когда мы завернули за последний поворот, то прямо перед моим домом увидели низкий, обтекаемой формы автомобиль.

– Просто класс, – пробормотал Джимми, останавливаясь позади у бордюра.

Я взглянула на незнакомую машину с недоумением, потом заметила номер: «MR 10». Машина принадлежала Мэтту.

Джимми заглушил двигатель и повернулся ко мне, впервые за все время глядя мне прямо в глаза.

– Рейчел, я хотел сказать… я должен объяснить…

Я потрясла головой.

– Ты ничего не должен. Пожалуйста, не надо.

Он взял меня за руку. С одной стороны, мне хотелось вырвать ладонь, но с другой – я желала, чтобы это прикосновение длилось вечно. Джимми заметил мое колебание, однако истолковал его по-своему.

– Знаю, ты сейчас меня ненавидишь, – продолжил он. – Прошу, дай мне возможность…

Какую, я так и не услышала. Дверь с моей стороны с нетерпением распахнул Мэтт. Я отдернула ладонь, словно от огня, но он уже все увидел.

Я вышла из машины.

– Мэтт, что ты здесь делаешь? Я думала, ты еще три дня пробудешь в Германии.

Тот крепко обнял меня – больше, по-моему, специально для Джимми, который тоже вылез из машины.

– Уладил все быстрее – знал, что могу тебе здесь понадобиться. Однако похоже, ты нашла мне замену.

Боже, только не опять. Возобновление старого соперничества, позабавившее меня тогда, в больнице, сейчас выводило из себя своей мелочностью.

– Джимми согласился пожертвовать выходным днем, чтобы свозить меня в Лондон. Я хотела разобраться во всем… Он и предложил съездить со мной.

Мэтт взглянул на Джимми поверх крыши разделявшей их машины.

– Ночью тоже пожертвовал, как я вижу.

Я понимала, куда он клонит, и мне это совсем не нравилось. Джимми пока еще не заглотил наживку, но тестостероновый вихрь между двумя мужчинами уже начинал закручиваться, грозя перерасти в торнадо.

– Мы вчера задержались, пришлось остановиться в гостинице. Папа был в курсе.

Мэтт кивнул. Да уж, представляю, как он отреагировал, приехав и узнав от отца, что мы с Джимми вдвоем уехали в Лондон и останемся там на ночь.

– Нам повезло – в первой же гостинице нашли два свободных одноместных номера, – добавила я, не особо уклюже пытаясь дать Мэтту понять, что все было в рамках приличия. Меня раздражала сама необходимость что-то объяснять и оправдываться, но в то же время я понимала, что Мэтт, как мой жених, имеет на это полное право. И конечно, мне очень не нравилось, что приходится лгать. – В общем, тебе не в чем меня упрекнуть, – заверила я Мэтта и двинулась прочь от машины в сторону дома.

– Я и не сомневался, – ответил тот, однако его взгляд, направленный на Джимми, говорил об обратном. – Ты не зайдешь?

Я замерла на полдороге. Мне казалось, они оба последуют за мной внутрь, но Джимми передал Мэтту мою сумку.

– В другой раз. Дел по горло. К тому же вам наверняка нужно побыть наедине. Рейчел есть о чем тебе рассказать.

Я почувствовала, что у меня начинают гореть щеки. Только бы не покраснеть, только бы не покраснеть, Господи, только бы не покраснеть!

Мэтт перевел взгляд на меня.

– О том, что мы нашли в редакции, – добавил Джимми, садясь в машину. – Пока, Рейчел.

В его тоне было что-то такое, что мне ужасно не понравилось – как будто он прощался навсегда. Мне хотелось броситься к нему, упасть в его объятия и умолять остаться, но это было бы смешно и нелепо. Ничего подобного я, конечно, не сделала, застыв на месте, будто завязла ногами в цементе подъездной дорожки.

Мэтт тоже двинулся к дому, однако Джимми открыл дверцу и задержал его. Хотя слова, произнесенные вполголоса, не предназначались для моих ушей, вдруг стихший шум улицы позволил мне четко расслышать содержавшуюся в них просьбу:

– Позаботься о ней как следует, Мэтт. Она пережила нелегкий день.

* * *

Сказать, что папа встретил меня с облегчением, значит, ничего не сказать. Отчасти, конечно, это объяснялось естественным беспокойством отца за дочь, однако главным образом, похоже, он был рад избавиться от Мэтта, пребывающего, мягко говоря, не в лучшем настроении. Очевидно, несколько часов совместного ожидания дались нелегко.