Шторм Времени - Юрий Корчевский

– Все. Завтра идем на базар и скупаем перец. Я же говорил, что перс этот – жулик!

– Куда торопиться, Пафнутий? У нас на Руси зима, декабрь месяц. Снег, стужа! Это здесь тепло.

– Так нам еще плыть сколько? И все против течения, заметь. Да корабли груженые.

– Груз-то легкий, Пафнутий.

Но с утра Пафнутий засобирался на базар. Решил с ним идти и Михаил.

Мирза и в самом деле обещания не сдержал. Прошло уже восемь дней, а о нем ни слуху ни духу.

Но только они отошли от причала, как увидели, что навстречу едут несколько арб. На передней рядом с возницей восседал улыбающийся Мирза. Увидев купцов, он соскочил с арбы.

– Простите, уважаемые, задержался немного! Зато привез все и самого лучшего качества!

Пришлось вернуться к кораблям. Здесь оба купца проверили мешки с перцем.

Товар и в самом деле был хорош. Судя по цвету, перец и в самом деле был помолот недавно и сильно жег язык и губы.

Пафнутий с Мирзой снова сели за подсчет и взвешивание. На сей раз Мирза превзошел себя – он доставил шестьдесят два мешка. Товар едва вошел в трюмы. Места оставалось немного, только для нескольких мешков с провизией.

Михаил и Пафнутий тщательно взвесили деньги и отдали их Мирзе. Перс был доволен. Из-за войны с османами, которые перекрыли Босфор, европейские купцы теперь редко доходили до Персии, и продать большую партию перца считалось редкой удачей.

Мирза потирал руки, не скрывая удовольствия.

– Уважаемые гости! Всегда буду рад видеть вас в своем доме и лавке. Как будете в наших краях, непременно заходите. Вы знаете, что я дам вам лучший товар.

Насчет лучшего товара Мирза сказал не для красного словца. Видели уже купцы перец у других продавцов – или прошлогодний, уже посеревший, а не угольно-черный, или с примесями.

На осмотр мешков с перцем, загрузку на корабли и взвешивание серебра ушел почти весь день.

– Ну, Михаил, половину дела сделали! Кстати, во многом благодаря тебе!

– Почему?

– Из-за языка ихнего. Ты видел здесь хоть одного толмача? Русских здесь я тоже не видел. Завтра закупаем провизию – и все, можно двигаться домой.

Следующим днем, оставив на судах по одному вахтенному для порядка, поскольку о кражах в городке не слыхали, они отправились на базар. Григорий с Михаилом подбирали необходимую провизию, а остальные носили мешки на судно. Одних чуреков, или лепешек, пришлось брать три полновесных мешка. Привыкли русские все кушать с хлебушком, в крайнем случае – с сухарями. А еще были крупы и овощи – частью сушеные, частью свежие.

Все уложили в трюмы поплотнее.

– У тебя сколько денег осталось? – спросил Пафнутий Михаила.

– Да, считай, одни медяки – с татарами расплатиться, да за постой судна у причала.

– У меня тако же. Сроду не бывало, чтобы калита была пуста. Завтра отплываем, чего тут проедаться?

После завтрака отплыли.

Уже в последний момент на причал вышли Мирза с сыном – каждый нес по мешку сушеного винограда.

– Возьмите, это подарок.

– Это что?

Мирза открыл мешок.

– Изюм! Сладкий, как нектар, которым угощают гурии. На память! Счастливого пути и попутного ветра!

От причала отошли на веслах, подняли парус. Впереди шла ладья Пафнутия.

Михаил запустил руку в мешок с дареным изюмом и сунул несколько виноградинок в рот. И в самом деле, изюм был очень сладкий и без косточек. Такой он ел в первый раз.

– Угощайтесь!

Команда потянулась к мешку. Все пробовали, восхищались. Некоторые брали по пригоршне по второму разу.

Однако Михаил заметил, что выкупленная им пленница даже не шевельнулась в ответ на приглашение.

– Маша, а ты что сидишь в стороне? Угощайся!

– Как скажешь, господин, – Маша послушно взяла горсточку изюма. – Спасибо, господин.

– Не называй меня господином.

– А как же?

– Ну, как и другие зовут. Или хозяином, или Михаилом – как тебе больше нравится.

– Хорошо, хозяин.

Вид у девушки был печальный.

– А почему глаза грустные, Маша? Домой ведь идем!

Девушка отвернулась, и плечи ее мелко задрожали.

– Маша, ты чего сырость разводишь?

– Это вы домой плывете – а я?

– Ты благодари Господа, что на Русь идешь, что не у басурманов осталась. А уж в Москве разберемся.

– Так вы в Москву путь держите?

– В Москву.

Маша так и осталась сидеть на корме, недалеко от Михаила.

На ночь они подошли к берегу, но не приставали – бросили якорь в полусотне метров от земли. Перекусили лепешками и изюмом. Запасов пресной воды оставалось на два дня, до Волги не дотянуть, и Михаил решил на следующей ночевке искать ручей или речку.

Ночью Маша легла рядом с Михаилом. Он уже стал засыпать, когда она обняла его.

– Ты разве не хочешь меня, господин?

– Я уже говорил – не называй меня господином. Меня Михаилом зовут. И выбрось дурь из головы, давай-ка лучше спать.

Михаил уснул, а утром обнаружил Машу, прижавшуюся к его спине.

Они поели всухомятку и подняли парус.

Мимо бежали чужие берега. Михаил заметил знакомую рыбацкую деревушку, где он встретил перса и впервые заговорил на фарси.

– Эй! На ладье! К берегу!

Пафнутий услышал, повернул влево.

Они пристали к берегу. Если есть деревня или другой населенный пункт – значит, есть пресная вода – река, ручей, озеро. Однако Михаил распорядился на всякий случай приготовить оружие: кто знает, что у жителей на уме?

Его встретили мальчишки, вежливо поздоровались. Михаил ответил. Потом попросил позвать взрослых.

Пришли два загорелых до черноты рыбака.

Михаил приложил руку к груди, поклонился.

– Чего хочешь, чужеземец?

– Воды набрать.

– Бери сколько хочешь, ручей совсем рядом. Аллах создал воду для всех.

С обоих судов сошли по два человека и стали носить бадейками воду в бронзовые емкости на носу – своего рода цистерны для питьевой воды. Воду приходилось менять, даже если ее не всю израсходовали – она элементарно протухала через неделю.

Заполнили баки, сами напились вволю и двинулись дальше.

Насколько помнил Михаил, дальше должен был быть Дербент, а за ним – удобная для стоянки бухта.

До древней крепости плыли три дня. Когда показались дома из камня, взяли мористее. Кому сейчас принадлежит крепость, неясно, но друзей там точно быть не должно.