Молодые и сильные выживут - Олег Дивов

– Больше не хочется? – спросил Гош вкрадчиво.

– Нет, – помотал головой Сан Сеич.

– Врете, – обвинил его Гош. – Или просто не понимаете. Это вам сегодня не хочется, когда у банды вышел из строя лидер. Завтра Белый оклемается, и вы опять захотите.

– Не так резко, пожалуйста. И мальчики – не банда.

– Станут, – пообещал Гош. – По сценарию положено. Ладно, оставим. Давайте так. Перемирие, идет? Пообещайте, что не будете меня насильственно выталкивать с ранчо. Хотя бы какое-то время. Сами же знаете, я все равно уйду, рано или поздно.

– Теперь знаю, – кивнул Сан Сеич.

– Я понимаю, вы боитесь, что я уведу их с собой…

– Уже нет, – Сан Сеич даже улыбнулся. – Тебе уже есть с кем уйти.

– Ах вот как… – пробормотал Гош. Такого поворота событий он не ожидал.

– Я даже задержу ее здесь для тебя, – пообещал Сан Сеич. – До того дня, когда ты поймешь, что тебе пора. Не стоит меня благодарить, это будет совсем несложно.

– Ну и сволочь же ты! – выдохнул Гош против своей воли. Не собирался он говорить Сан Сеичу таких слов – а вот само выскочило. – Ну и сволочь…

– Да почему? – искренне удивился Сан Сеич.

– А вот так, – отрезал Гош. – Сволочь, и все тут.

Пожилой мужчина смерил Гоша надменным взглядом старшего по званию. Во всяком случае, так его выражение лица оценил Гош. И вдруг на него снова накатило. Именно так – «накатило» – прозвали это состояние объездчики. Тот же термин использовал даже Сан Сеич.

– Что-то происходит… – в сотый раз за день произнес Гош, бессмысленным взглядом обшаривая пространство вокруг себя.

– Давай помогу, – Сан Сеич подался вперед.

– Стоп, – Гош выставил в его сторону раскрытую ладонь. – Все, уже проехали. Впрочем, я это и раньше знал.

– Что?

– Что я в армии служил. Ощущение вдруг налетело. Эмоция. И, как всегда, ничего конкретно. Просто эмоция. Даже никаких визуальных образов. Почему так, доктор?

– Так мозг устроен, – вздохнул доктор. – Это ничего, Георгий, ты не расстраивайся. По идее, вслед за эмоциями придут и факты. Картинки. Просто это затяжной процесс, и тебе нужно быть готовым к тому, что вот так легко, откровением, память на тебя в полном объеме не свалится. Подумай лучше, что это даже хорошо. Если ты в один миг вспомнишь все, может быть такой срыв… Мощнейшую депрессию гарантирую.

– И это психотерапевт, – констатировал Гош. – В радужном ореоле профессиональной этики. Весь такой белый и пушистый. Мягкий и заботливый. Оберегающий пациента от малейшей травмы.

– А я с тобой на равных общаюсь, – парировал Сан Сеич. – Ты же вздумал терапировать ребят. Хватило смелости. Спрашивается, что я буду тебя жалеть?

– Когда это я их терапировал? – окрысился Гош. – Ну-ка, когда?

– Случается, – отмахнулся Сан Сеич. – Вопрос лишь в том, сознательно ты это делаешь или нет. Хотя в любом случае, если ты и психолог, то дилетант.

– Вряд ли я был психологом. Зачем психологу становиться капитаном Знатоков? Вы бы знали, что там за атмосфера…

– Люди как люди, – пожал плечами Сан Сеич. – Я же видел. Да, с проблемами, но особой патологии не наблюдается.

– Что вы там видели? – Гош презрительно сморщился. – Картинки на голубом экране? Там капитаны умирали от сердечного приступа, кладя палец на кнопку. Там в разгар чемпионата народ выпрыгивал в окна. Семейные пары с грудными детьми приезжали на игру, сдавали малышей на трибуны и садились за стол. Что вы знаете о психике человека, который десять лет кряду только и делает, что играет в эти игры? Так называемые «интеллектуальные»? Какое дикое хамство там процветало, вы в курсе? Что там люди дрались периодически, вы знаете? Два капитана, причем один – женщина, метелят друг друга в фойе «Останкино», редактор бросается их разнимать и зарабатывает сотрясение мозга… А я через все это прошел. Какой я после этого психолог… Это ведь даже неинтересно – за Знатоками наблюдать. Там перестаешь смотреть по сторонам уже через месяц-другой. Такими играми нет смысла интересоваться, находясь внутри. Ими можно только жить.

– Зачем же тогда?.. – задал Сан Сеич вполне резонный вопрос.

– Наркотик, – не менее веско ответил Гош. – Самореализация. Иначе я бы ушел, когда мне сведущие люди намекнули, что в телевизор я больше не попаду ни под каким видом. Все равно остался играть за кадром, во внутренних чемпионатах. У нас последний состав команды наполовину был из таких же, как я, отставных капитанов. Склочников и белых ворон. Кстати, единственная в своем роде клинически нормальная шестерка подобралась.

– Когда это было? – Сан Сеич опять подался вперед, ловя взгляд Гоша.

– Совсем недавно. Буквально за пару лет до.

– Значит, ты уже и это помнишь…

– Все бы отдал за то, чтобы променять этот кусок своей памяти на любой другой, – очень тихо сказал Гош. – Меняю графу «хобби» на «семейное положение». Или на «род занятий» – хотя бы.

– А ты не мог быть профессиональным игроком? – подбросил идею Сан Сеич. – Я слышал, были такие, которые только играли, и все…

– Да что же я, больной, что ли?! – искренне возмутился Гош.

* * *

Женя мирно сидела на заборе, пыхтя сигаретой и любуясь на закат. Неподалеку пасся стреноженный Малыш. Гош бросил на жеребца короткий оценивающий взгляд и пришел к выводу, что имя ему подобрано с большим чувством юмора.

– Можно, я тебе составлю компанию? – спросил Гош, прислоняясь к столбу и уже жалея, что не приволок с собой хотя бы ведро – присесть.

– Забирайся, – девушка похлопала ладонью по перекладине.

– Не выдержит, – засомневался Гош. – Я уж постою. Ну, как самочувствие?

– Да ничего вроде. Сначала думала, разревусь на радостях, что наконец-то людей встретила. Но обошлось. Да и чему радоваться – вон какие у вас проблемы…

– Это точно, – кивнул Гош. – Проблем вагон и маленькая тележка. Все в расстроенных чувствах, каждый что-то вспоминает, работы невпроворот, а теперь вот еще и шизофреник Андрей Николаевич с огромной бандой «тупых» на нашу голову.

– Я помогу, – сказала Женя. – Чем могу. Если хотите, конечно.

– Спасибо. Хотим, наверное. Знать бы только, чего нам надо вообще. Уж точно не огневого контакта.

– Ты в Москву как, не собираешься?

– С самого начала только в Москву и стремлюсь. Там же мои воспоминания. Документы хотя бы откопать, фотографии. Ты не поверишь, я все еще с собственным именем до конца не смирился. Не по душе – и хоть ты тресни!

– Хочешь, я буду тебя звать Капитан? – предложила Женя.

– Да я недолго был капитаном, – усмехнулся Гош.

– Ничего себе «недолго»!

– Совсем недолго. Первое, что вспомнил, – как я на «Брейне» остаюсь за столом один и прошу разрешения попробовать кнопку. Зачем капитану пробовать кнопку?