Лорд Хаоса - К. Н. Кроуфорд

Открыв глаза, я обнаружила, что, обнаженная, лежу в объятиях Ориона. Он одарил меня кривоватой усмешкой.

– С возвращением, милая! Наконец-то очнулась.

Нахмурившись, я обвела взглядом освещенное свечами помещение. Потолок пересекали толстые деревянные балки, стены были выкрашены в белый цвет. В центре комнаты стояла кровать с балдахином, а у закрытого ставнями окна – чан с горячей водой, от которой поднимался пар. В очаге жарко пылал огонь, наполняя воздух запахом жженого кедра.

В голове у меня пока не прояснилось.

– Почему я голая, Орион?

Из-за низкого потолка ему приходилось горбиться.

– Потому что я собираюсь смыть с тебя кровь и согреть.

С этими словами он осторожно опустил меня в теплую воду. От разницы температур перехватило дыхание, пальцы на руках и ногах стало покалывать. Я даже решила, что они распухли, но через несколько мгновений вовсю блаженствовала. Глубже погрузившись в чан, потерла ладони друг о друга и спросила:

– Где мы находимся?

– В таверне матушки Патнэм.

– Ты снова покорил ее своим обаянием, да? А как объяснил, почему я без одежды и вся в крови?

– Сказал, что мы с тобой и прочие охотники на демонов столкнулись в лесу с великим злом и вступили с ним в смертельную схватку. Но, видишь ли, матушка Патнэм никак не может забыть о твоих нечестивых помыслах. Предлагает, чтобы завтра ты прилюдно покаялась в своих греховных желаниях.

Я возмущенно уставилась на него.

– Уверена, что и у тебя самого имеются греховные желания.

– Всегда.

Орион склонился над чаном и, окунув в воду тряпицу, которую держал в руке, принялся осторожно меня умывать.

Я рассудила, что тогда в лесной хижине мы накинулись друг на друга и сплелись в порыве страсти, потому что, будучи из рода лилит, оба лишились самообладания в зачарованном лесу.

Но на всякий случай почти полностью ушла под воду.

– Не хочешь ли поведать мне, в чем заключается твой план мести? Почему Таммуз о нем спрашивал?

Я всмотрелась в до боли прекрасное лицо Ориона. Серебристые волосы обрамляли резко очерченные скулы, а темные густые брови контрастировали с голубыми глазами, в которых горел огонь безумия.

– Незачем перед сном обсуждать ночные кошмары, – отрезал он. Смыв с моей кожи последние следы крови, отложил тряпицу в сторону и, смерив меня ничего не выражающим взглядом, добавил: – Пойду узнаю, не найдется ли у матушки Патнэм какой-нибудь одежды для тебя.

Наблюдая, как Орион шагает прочь из комнаты, я почувствовала, как усилилась боль в груди. Что бы между нами ни произошло, он никогда не сможет полностью доверять мне. И никогда не извинится за то, что наговорил.

Вода в чане начала остывать, и я выбралась из него. Полотенца я нигде не обнаружила – если честно, вообще сомневалась, что в те стародавние времена их уже изобрели, – поэтому подошла к очагу, чтобы жаркое пламя осушило обнаженное тело. Не буду кривить душой, мне нравилось тепло огня, но было трудно не думать об этой таверне как о смертельной ловушке. Особенно учитывая, что в потустороннем мире огненный дар не действовал, а значит, у меня не имелось никакой защиты. Единственными источниками света здесь служили разожженные очаги и свечи, а о пожарной сигнализации никто и слыхом не слыхивал.

Обсохнув, я натянула трусики – единственный оставшийся у меня предмет одежды.

Обычно перед сном я просматривала соцсети и читала сообщения в мессенджерах – мой вариант связи с внешним миром, в некоторой степени избавляющий от чувства одиночества. В аду подобных благ цивилизации не имелось, поэтому я вытащила из рюкзака отцовскую записку и накрылась одеялом.

Развернув ее, я всмотрелась в слова, выведенные аккуратным решительным почерком.

«Да здравствует король Нергал. Да здравствует король Нергал. Да здравствует король Нергал».

Я провела по буквам кончиками пальцев. Эта фраза не облегчила одиночества, зато разожгла любопытство.