Попаданка с улицы Грёз - Алина Лис

— Наиля аль Хазам, суд ждет! 

Девушка поднялась и нерешительно шагнула к трибуне. В легком белом платье она выгядела еще моложе и беззащитнее. 

“Откажется”, — понял Джеймс. И ощутил странную смесь удовлетворения и разочарования. 

Она промолчит, и дело рассыпется. Слишком серьезные люди среди ответчиков. Будь на скамье подсудимых только работорговцы и владелица борделя, Каннингем не сомневался б в успехе. Но среди задержанных оказался даже племянник премьер-министра, а проклятый Фицбрук уперся, как баран, не соглашаясь прописать в протоколе, что “мальчик просто проходил мимо”. 

Чтобы добиться осуждения, обвинению потребуются железные свидетельства.  

Есть, конечно, еще показания Даяны. Но их не хватит. Слово бывшей публичной девки против слова уважаемых людей.

Кстати, а где Даяна?

Каннингем нахмурился. В то, что Адамсу удалось запугать Даяну Эгмонт, он не верил. Эта девица даже дракона не испугалась. И она сама настаивала, буквально требовала, чтобы ее вызвали свидетелем обвинения. 

Наиля подняла руку, повторяя за прокурором слова клятвы. Дальше последовал стандартный набор вопросов: имя, происхождение, родственники… 

— Вы по своей воле оказались на острове Отчаяния в ту ночь? 

Девушка бросила беспомощный взгляд в сторону Каннингема, потом перевела на Адамса. Адвокат улыбнулся, сидевший рядом с мадам Глэдис полуорк мерзко оскалился. Джеймс отвернулся, с трудом сдерживая желание выругаться.

И чего он так завелся? Можно подумать, это первый раз на его памяти, когда преступник уходит от правосудия, благодаря связям и толстому кошельку?  

Это все Фицбрук с его розовыми мечтами про справедливость. Развел, как сопливого мальчишку. Разбередил душу, заставил снова поверить, что в их силах изменить мир к лучшему. 

Все, кого сегодня не удалось упечь на каторгу, будут мстить… Не лорду Фицбруку — у того происхождение, покровители. Никто не станет связываться с инквизицией. То ли дело провинциальный начальник полиции… 

Плевать! В гробу он видал эту работу, на которой голодного мальчишку, укравшего булку, отправляют за решетку, а мрази, торгующие людьми живут припеваючи.

Джеймс снова повернулся, чтобы посмотреть на фарадку. Конечно она откажется. Скажет, что ничего не знает, не помнит. 

Любая женщина отказалась бы на ее месте. 

Наиля сглотнула. 

— Нет, ваша милость. Меня привезли туда против воли, чтобы… чтобы продать… 

Самодовольная гримаса сползла с лица Адамса. Он вскочил.

— Протестую, ваша честь! 

— Основание? 

— Она… свидетельница не понимает, что говорит!

Судья, не меняя каменного выражения лица повернулся к фарадке.

— Госпожа аль Хазам, вы понимаете, что говорите.

— Да, ваша честь, — девушка вздернул подбородок и послала неожиданно твердый взгляд в сторону Адамса. — Я все прекрасно понимаю. Доктор Пекстри может подтвердить, что я в здравом уме.

Джеймс еле сдержался, чтобы восхищенно не выругаться. Чтоб его дракон сожрал, а у трепетной лани оказывается есть зубки! 

Наиля перевела взгляд на него. На ее лице не было презрения, которое Джеймс, по собственному мнению заслуживал. Она смотрела открыто и спокойно, как человек, который принял решение и готов без ропота встретить все последствия. 

У Каннингема перехватило дыхание. Именно в этот момент фарадка показалась ему не просто хорошенькой, а невероятно красивой. Словно вдохновенный огонь осветил изнутри тонкие и правильные черты… Циничные мысли куда-то пропали, ушел расчет, беспокойство о том, как этот процесс скажется на его карьере. Осталось только безмолвное восхищение. 

Она рассказывала все, без утайки. Подробнее, чем на репетициях. Прерывающийся голос с заметным фарадским акцентом звенел в тишине зала. Адамс схватился за голову, его подопечный (тот самый племянник премьера) тряс его за плечо и о чем-то гневно спрашивал. 

— Не отказалась… — пьяным от счастья голосом пробормотал Фицбрук рядом и схватил Каннингема за руку. — Мы победим, Джеймс! 

— Скорее всего, — согласился полицейский, не отрывая взгляда от девушки. — Но какой ценой…