Рыжая - Ана Ховская

Он даже тряхнул головой в несогласии, но сдержал эмоции и тихо проговорил:

– Саша, я всего лишь хотел сообщить, что предварительный список стажеров на КНИС утвержден.

Я даже перестала дышать. В его взгляде не читалось то, что я жаждала услышать. Но мысленно посчитав до пяти, спокойно опустила глаза и отстраненно заметила:

– Вероятно, вы сообщили мне это не просто из вежливости?

И тут Адриано не выдержал и сделал шаг ближе, чуть склонил голову ко мне и объявил:

– Ты в списках стажеров на КНИС,– и я расслышала нотки гордости в его голосе.– Но есть условие: ты должна сдать итоговый тест на максимальное количество баллов.

– Это всего лишь сто,– невозмутимо вздернула одну бровь я, а внутри заплясало и заискрилось.– Вы во мне сомневаетесь?

– Нет,– уверенно качнул головой наставник и отступил, так как в пустой до этого момента холл сразу из нескольких тестовых кабинетов вышли однокурсники.– Только ставлю тебя в известность об условиях. Не расслабляйся, Саша. Это важно…

«Ты даже не представляешь, как!»– вздохнула я, отворачиваясь и спеша в один из кабинетов.

У двери я коротко оглянулась и поймала взгляд наставника. Теплый и взволнованный. Я быстро кивнула ему и захлопнула дверь за собой.

«Сто баллов? Мой предел выше!»

Я запретила думать себе обо всем: о КНИС, о программировании, даже о незнакомой женщине, кокетничавшей с моим Полом Адриано. Все силы были направлены на медицинскую микробиологию.

Каждый последующий экзамен я сдала ровно на сто баллов, всего лишь тренируясь перед главным испытанием.

* * *

В вечер перед выходным, за которым следовал мой последний экзамен, Игнат и отец улетели на Кетару. Я вздохнула спокойно и завтра собиралась поехать к Лефарам, а потом заглянуть к Саманти, чтобы подготовить платье к предстоящему балу невест.

Ни то, ни другое не получилось. Отец через служащего своей мастерской оставил много заказов на доставку. Весь выходной я потратила на поездки по соседним городам. А вечером, когда вернулась домой, чтобы, наконец, поесть, то застала в столовой Игната и Джаду. Явно отца не было дома. И, вероятно, не будет.

Ужинать в их компании сразу перехотелось, хоть и выглядели они странно веселыми. Глаза ошалелые какие-то. Но Игнат великодушно разрешил взять, что нужно, и убираться к себе, чтобы не шарила по шкафам ночью.

«Только бы после торгов Джады не видеть их обоих»,– спокойно отвела глаза я от неестественного взгляда гамони: она смотрела будто сквозь меня.

Но Джада вдруг заговорила со мной очень мягким, дружелюбным голосом:

– Я принесла вкусный напиток,– и, налив в чистый стакан жидкость приятно зеленого цвета, подвинула его мне.

Я мельком взглянула в ее лицо и вежливо сказала:

– Спасибо. Не хочу перебивать аппетит,– и, взяв контейнер с запеканкой, повернулась к выходу.

– Пе-ей, когда-а тебя-а угоща-а-ют,– протягивая гласные, не своим голосом велел Игнат, и привстал, но, не устояв на ногах, снова сел.

Такой мелочи не было смысла сопротивляться, чтобы не злить его при Джаде. Я снова взглянула на повеселевшую гамони, повернулась лицом к брату и демонстративно отпила из стакана ровно три глотка. Напиток был и впрямь вкусным. Я смягчилась и под непрерывным, но каким-то стеклянным взглядом брата выпила до половины.

– Спасибо, вкусно,– тихо произнесла я и отнесла стакан в мойку.

– А теперь вали-и к себе-е и не мешай на-ам,– удовлетворенно откинувшись на спинку стула, засмеялся Игнат. Джада тоже захихикала.

Что-то не давало покоя, когда поднималась к себе: то ли их стеклянные взгляды, то ли зловещие смешки Игната…

«Напились они чего, что ли?»

Но после душа отлегло. Я села на кровать и, прислонившись спиной к изголовью, стала просматривать настройки своей программы для входа в закрытую А-сеть на балу. Не то чтобы так уж хотела на бал невест, я переросла мысль, что от мужа будет польза. Но торгов не избежать, а значит, нужно было проработать запасной вариант укрепить свое будущее. Самих женихов на бал не приглашают, но мне достаточно проявить себя для тех семей, союз с которыми был бы наиболее выгоден. КНИС уже впереди, но нельзя пускать на самотек то, что определено системой хомони.

«Если меня кто-то и выберет, то пусть он будет не с Тоули!»– пожелала я, постепенно уплывая в сон.

* * *

Что-то было не так. Я долго лежала, глядя, как по потолку играют утренние лучи света, и не могла понять, что изменилось. Определенно я не слышала будильника, а по ощущению время было уже выходить из дома.

Когда подняла голову с подушки, замерла. Когда поднялась на локтях, ощутила прилив жара к щекам. Когда спустила ноги с кровати – ледяные мурашки пробежали по телу. Я медленно повернулась на носочках и пошла к шкафу. Предстоящий взгляд в зеркало пугал.

Увидев себя, я задрожала всем телом.

У меня была густая челка, а теперь вместо нее торчали неровные пеньки. С макушки спускались пряди разной длины и едва доставали до ушей, неровные виски топорщились в разные стороны… Затылок был… словно птицу выщипали…

Я выглядела ужасно! Слишком светлые корни обесцветили все лицо. Уши непривычно топорщились. Горбинка на носу казалась объемной, скулы заострились, и глаза стали просто огромными. И я опаздывала на первое занятие, после которого назначен тот самый последний экзамен.

Я зажмурилась, замедляя дыхание, чтобы не дать воли просыпающейся ярости. Грудь сдавило от жалости: «Мои длинные густые волосы! Они были моим богатством!»

Но появиться такой в колледже я не могла. В пижаме, на негнущихся ногах я вышла из комнаты.

– Ой!– неожиданно вскрикнул кто-то рядом.

Это была Джада, которая полуодетая стояла в проеме двери комнаты Игната и, вытаращив глаза, разглядывала меня.

– Что ты с собой сделала?!– заплетающимся языком спросила она.

– По-моему, это мы вчера повеселились,– хохотнул поднимающийся по лестнице Игнат, и сам немало удивленный моей прической.

Мои челюсти сжались помимо воли.

– Вроде ты мне сказала, что Кьени терпеть не может ее рыжие волосы…– покачиваясь, пробормотал Игнат и прислонился плечом к стене напротив.

Он был невменяем. А Джада бледна и, похоже, даже не помнила о содеянном. Но когда услышала о Кьени, тут же приосанилась и кивнула:

– Сестричке понравится… Ну ты не расстраивайся… ик, ой… отрастут же…

Она начала зеленеть и тут же умчалась в сторону душевой Игната. Звуки рвоты раздались слишком явственно, что у меня самой слюна стала какой-то горькой. Но я не поморщилась, а холодно перевела взгляд на брата.

Он смотрел на меня, кривя губы и морщась, будто его сейчас тоже стошнит. Я не отводила глаз, и ждала, когда же он скажет то самое, что сорвет оковы с меня, и я вырву его кадык голыми руками…