Не только демоны умеют любить - Ашира Хаан

Они действительно пришли, но Яра не была уверена, что туда.

— Ты здесь живешь? — потрясенно спросила Даша.

— Ну ага, — неловко сказал Северянин. — Пойдемте, нам на второй.

Нечасто Яре, пусть и коренной москвичке, доводилось встречать людей, живущих в центре в двухэтажном доме восемнадцатого, кажется, века. Ей казалось, это удел олигархов и миллиардеров.

— Северянин, ты что, владеешь Газпромом? — аккуратно спросила Яра.

— Ха-ха.

Он отпер подъезд. Внутри дом выглядел не так хорошо, как снаружи. Внутри ремонт не делали наверное лет двадцать, тогда как фасад, похоже, подновляли. Лицо Москвы же. Яра начала менять свое мнение о Северянине.

Особенно его пришлось изменить, когда он отпер огромную черную дверь на втором этаже и они ввалились в…

Когда-то это была обычная квартира. После революции — коммунальная. После обратной революции — роскошная пятикомнатная, из тех, за которые в девяностые могли и убить. Сейчас это больше походило на притон.

Старый паркет — возможно, что и доревлюционный — наполовину разобран, на нем пятна и сколы. Со стен свисают полоски обоев. Потолок топорщится кусками штукатурки. Мебели нет. Вместо нее на полу лежат не слишком чистые матрасы. Единственный стол, как и широченные подоконники, заставлены стеклянными банками. На столе еще спиртовая горелка и чайник. Но на одинокой табуретке рядом с матрасом, застеленным бельем в мелкий цветочек — дорогой ноутбук. Розовый.

— Ээээ… — Даша тоже просочилась через застывшую в проходе Яру.

— Ты здесь живешь? Это твоя квартира?

— Да, моя. Чудом, но моя, — подтвердил Северянин.

— А что с ней случилось? — спросила Яра. — Или с тобой?

— С нами случились пять лет героиновой наркомании, — напряженно ответил Северянин, наблюдая за их с Дашей реакцией.

— Фигасе, — Даша заглянула в ванную, на кухню, пробежалась по остальным комнатам. — Яр, тут в маленькой, кажется, устраивали аутодафе. Надеюсь, жгли не ведьм.

— Почти, — буркнул Северянин.

— И ты нас пригласил в этот… реально притон, чтобы что? — поинтересовалась Яра.

— О, пентаграмма! — закричала Даша из залы, в которую вели двустворчатые двери. — Слушай, я чувствую себя неуютно. Мы демонов будем вызывать?

— Демона нельзя вызвать, — поправил Северянин. — А пентаграмма нужна для ритуалов. Я нашел некоторые, но с ведьмами их делать реально проще.

— Ни черта не понимаю, — призналась Яра. — Здесь сесть можно где-нибудь, где почище?

— В той комнате на подоконник.

И они прошли в зал. Это была действительно огромная комната, в которой наверняка и танцевали, и стоял когда-то рояль. Паркет здесь был сохраннее, чем в других местах. Правда теперь на нем чем-то черным была нарисована огромная, почти во всю комнату, пентаграмма, внутри которой стояли свечи, лежали перья и камни, и несколько белых листов с какими-то формулами.

— Демоны меняют реальность. Тебе твой Александр это показывал, — начал Северянин, едва Яра и Даша устроились, прислонившись к окнам. За их спинами по Бульварному кольцу катили бесконечные машины, создавая мерный шум, под который можно было как сладко спать, так и вечно мучиться бессонницей.

— Не то, чтобы мне хотелось в это поверить, — усмехнулась Яра. — Но все слишком реально, пришлось смириться с тем, что оно существует.

— Это потому, что ты не ведьма, — сказала Даша. — Я не знаю, когда это началось, но могу предположить. Потому что моя жизнь изменилась…

— В начале лета, — закончил Северянин. — Я очнулся в начале лета и понял, что больше не трясутся руки, не болят вены, не хочется умереть и не хочется, вообще никак не хочется уколоться. Это было, прямо скажем, необычное ощущение, честно.

— А как тебя вообще занесло в такую тьму? — сочувственно спросила Яра. — Ты уж извини за вопрос…

— Я понимаю. Это долгая история, а мы…

— Не то, чтобы торопимся, но есть чем заняться, — кивнула Даша. — Да, в начале лета. Когда меня позвали помогать с группами парфюмерии.

— Когда пропал Игорь, — добавила Яра.

— И я даже знаю, почему ты не можешь его вернуть, — сказал Северянин. — Но погоди, по порядку.

Яра было дернулась к нему с подоконника, но пришлось вернуться обратно.

— Может, чаю хоть поставим? — спросила Даша в пространство. — Или вино у тебя есть?

— Хочешь попробовать то зелье? — сразу понял Северянин.

Даша кивнула.

— Ну давай, сейчас.

Он ушел и вернулся с вином в картонной коробке.

— Извини, только такое, — Северянин налил его в одноразовый стаканчик, подал Даше, пошарил по карманам и нашел зажигалку. — Ага, листочек.

— Пепел любой? — спросила Даша.

— Совершенно любой. А слова…

Северянин подхватил один из листков из пентраграммы, повертел, читая, что там было написано во всех направлениях и оторвал кусок.

— Сжигай. Слова «Пеплом станет, когда случится».

— По-русски? — удивилась Даша.

— А ты над помадой на латыни ворковала? — хмуро спросил Северянин.

— Я вообще вроде не ворковала, — растерялась Даша.

— Так не бывает. Ведьмы — это зелья и слова. Значит, ты такой самородок, что можешь заменять слова или находить их… Потом поэкспериментируем, — в глазах у Северянина зажегся огонек.

Даша держала в одной руке стаканчик и клочок бумаги, другой пыталась его поджечь и перехватить поудобнее. Яра вздохнула и отобрала у нее стаканчик. Даша подожгла бумагу и когда та сгорела наполовину, помахала, чтобы потушить. Деловито покрошила белесый пепел в стаканчик и размешала пальцем.