На коне бледном - Пирс Энтони

— Нет, нет! Хотя меня накачали всякой дрянью, мне все равно одиноко. Я рад, что вы пришли. А можно прокатиться на вашем замечательном коне?

Зейн улыбнулся:

— Да, конечно, Тэд.

— Что ж, тогда я, пожалуй, готов…

Зейн нажал на кнопку.

Через пятнадцать секунд у мальчика отказало сердце. Зейн извлек душу так быстро, что Тэд не почувствовал ни страха, ни боли.

Снаружи ждал Морт. Он каким-то непостижимым образом понял, что должен стать конем. Зейн взобрался на него, и жеребец поскакал по небу.

Окруженный сиянием звезд, Зейн отпустил душу, и она сразу полетела на Небеса. Конь спустился вниз: Танатоса ждал новый клиент.

— Прощай, Тэд, — прошептал Зейн. — Там ты забудешь об одиночестве и боли!

Он поработал с собранными душами, передал в Чистилище те, которые сам не смог отправить по назначению. Потом отправился к себе, чтобы перекусить и немного поспать. Его пожелания выполнили: звонок теперь исполнял приятную мелодию из классического репертуара, а по комнатам разносился аромат лилий. В конце концов, хоть Зейн и приносит смерть, сам-то он живой человек и должен чувствовать себя уютно в собственном жилище!

Он вновь и вновь вспоминал Тэда. «Правильно ли я поступил, потратив столько времени, вместо того чтобы обслуживать клиентов? Может быть, не следовало говорить ему правду? Стал ли этот случай еще одной промашкой, которую изложат в своей коронной манере въедливые ведущие „Новостей“? Сочтут ли мое поведение в тот день грехом или нет?» Он не стал включать телевизор, чтобы не потерять окончательно веру в себя.

Прислуга внешне ничем не отличалась от обычных людей, однако Зейн сознавал, что единственный живой человек здесь он. То ли специфика работы позволяла ему общаться с мертвецами, то ли они зачарованы так, чтобы выглядеть существами из плоти и крови… Как бы то ни было, когда он пожимал руку слуги, она казалась теплой. Но все-таки Зейн чувствовал себя чужим и одиноким в Чистилище.

Он вспомнил о дочери мага. Луне. Они ведь договорились о свидании. А ее отец, даже обретя металлическую оболочку вместо тела, чтобы выполнить непосильную задачу, от которой зависела его судьба, не преминул еще раз напомнить о ней, чем немало заинтриговал Зейна. По мере того как блекло в его сознании воспоминание о мимолетном знакомстве с Анжеликой, идеальной спутницей, которую он уступил за бесполезный камень богатства, Луна все больше привлекала его. Как соблазнительно она выглядела! И, главное, девушка, в отличие от здешних обитателей, была живой!

Зейн подъехал к дому Луны. Как только он добрался до Кильваро, его снова охватили сомнения. Имел ли он право использовать свое положение в личных делах? И как представиться? Лучше использовать ничего не значащее для нее собственное имя.

Зейн снял с себя форменную одежду. Теперь он уязвим, зато чувствует себя самим собой.

Только нажав на кнопку звонка, Зейн сообразил, что девушки может не оказаться дома. Ведь они так и не договорились о точной дате встречи; на самом деле он даже не знал, какой сегодня день недели. Конечно, для того чтобы выяснить это, достаточно одного взгляда на часы; просто беспрерывные скачки во времени и пространстве совершенно дезориентировали Зейна. Он отвык от земной жизни.

Через минуту девушка открыла дверь. Она была в желтом домашнем халате, волосы под сеточкой собраны в пучок. Не уродина, конечно, но отнюдь не красавица: нечто неопределенное. Она сильно похудела. Лицо осунулось от пережитого горя, на нем обозначилась сеть морщинок, а под глазами — синие круги. Не нужно было спрашивать, чем она занималась последние несколько дней — ясно, скорбела по умершему отцу.

Луна окинула посетителя недоверчивым взглядом. Да, без обуви, в поношенных джинсах и рубашке он выглядит живописно!

— Меня зовут Зейн. Мы договаривались о встрече.

Прищурившись, она внимательно изучила его и явно не узнала.

— Кажется, ты ошибся адресом. Интересно, как тебе удалось пройти мимо грифонов?

— Нет, не ошибся. Просто оделся иначе, чем ты, наверное, ожидала. Ты видела меня в роли Смерти. Грифоны запомнили мой запах; как только они почуяли, кто пришел, сразу отбежали подальше. Ты сама настаивала, чтобы свидание состоялось. Помнишь?

Девушка быстро кивнула:

— Что ж, входи.

Как только Зейн перешагнул порог, страшная тяжесть обрушилась на плечо. В ноздри ударил резкий мускусный запах. Он с трудом обернулся, пытаясь разглядеть неведомую тварь. Никого.

— Мой невидимый страж, — объяснила Луна. — Гигантская дрессированная ночная бабочка. Если бы ты оказался грабителем…

Зейн с трудом растянул губы в улыбке:

— Следовало бы самому догадаться, что тебя охраняют. Но я не лгу. Могу сейчас вызвать Морта, облачиться в плащ, и тогда твоему чудовищу придется несладко. Впрочем, думаю, обойдемся без этого. Я пришел на прошлой неделе, чтобы забрать твоего отца, мага. За то, что я согласился выслушать его, он обещал… благосклонность дочери. В первый раз я тебя увидел обнаженной, потом ты оделась. Когда он умер, мы поговорили, и ты предложила…

— Отпусти его! — прошептала Луна, и невидимый страж убрал свою лапу. И вовремя: боль становилась невыносимой.

— Спасибо, — пропыхтел Зейн. — Нам не обязательно встречаться сегодня. Ты сказала, чтобы я пришел, когда свободен, и как раз сейчас образовался небольшой перерыв в работе. Прости, я не подумал, что тебе не до свиданий.

— Сегодня так сегодня, — отрывисто произнесла она. — Мало радости сидеть здесь одной. Только разреши мне переодеться и надеть снимающий горе талисман…

— Не надо! — оборвал ее Зейн. — Лучше останься собой. Переживать в такое время естественно; твой отец, полагаю, тоже так думает. Нельзя насиловать свои чувства.

Слегка наклонив голову, девушка молчала, раздумывая над его словами. Наконец она произнесла:

— Неужели не хочешь, чтобы я хорошо выглядела?

— Ты мне нравишься такой, какая ты сейчас. Естественная. Я имею в виду…

Луна улыбнулась и на мгновение стала той самой красавицей, которая ослепила его во время их первой встречи.

— Кажется, я понимаю! Что ж, мне очень приятно слышать это. Такие слова действуют не хуже заклинания. Чего же тебе хочется, Зейн?

— Просто выполнить просьбу твоего отца. Поговорить, узнать тебя получше. В Чистилище он так горячо убеждал меня, что…

— В Чистилище?

— Да, он сейчас там. Ему пришлось самому вычислять, сколько в его душе добра и зла. Невероятная по трудности задача!

Луна пожала плечами:

— Папа умеет делать невероятные вещи. Он ни от чего не страдает?

— Нет.

— Тогда забудем о нем на некоторое время, хорошо? Извини, на чем ты остановился?