Корона Эллгаров - Оксана Головина

Келейр подняла глаза к небу. Вечер был чудесным. Хотя день вышел суматошным и утомил ее изрядно, на душе было немного спокойнее. Завтра выходные. Это замечательно, она сможет провести время вместе с Рейном. Сегодня они почти не виделись, лишь мельком, спеша по коридору, каждый на свои занятия. Муж непременно касался ее, словно таким образом напоминая, что мысленно был с нею. Хотя Келейр и так это знала.

Лиса повернула голову, глядя на темнеющие горы. Что происходило сейчас на земле Броганов? Она хотела расспросить ректора, но тот покинул академию и вернулся лишь пару часов назад. Беспокоить Саргона этим вечером было бы лишним. Проходя по двору, ректор кинул на ученицу быстрый взгляд, ответил кивком головы на приветствие и скрылся в своем кабинете.

Келейр села на свою любимую скамью, затем неспешно легла на нее и заложила руки за голову, разглядывая розовые облака. Чувствуя нарастающее беспокойство, лиса закинула ногу за ногу и принялась болтать носком ботинка.

— Что она предпримет? Мм? — Девушка задумчиво закусила губу. — Что решит эта женщина?

Келейр вздохнула, чувствуя знакомое тепло в животе, расходившееся по всему телу. Она улыбнулась и положила ладонь на живот.

— Ты уверен? — Келейр погладила тонкую ткань рубашки. — Тогда и я постараюсь не сомневаться. Твой отец заслужил счастье и покой. Он его так заслужил…

Девушка закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Она представила, как они возвратятся в Оберон и как их маленькая семья наконец обретет мир. Лиса все фантазировала, рисуя в воображении яркими красками их совместное будущее, не замечая происходившего вокруг. Сейчас все было лишним, она убаюкивалась вечерним теплым ветром и тихим пением птиц.

Вардван прошел по галерее, наслаждаясь тишиной и новехонькой туникой, привезенной ему по случаю дня рождения из далекого южного Алверада. Точнее, день рождения наступит лишь через неделю, в следующие выходные, но он просто не выдержал соблазна. Аристакес еще раз полюбовался на тончайшую ткань рукавов, расшитую изысканными гэлавирскими нитями. Лицо мага озарилось легкой улыбкой, казалось, что не было ничего в этом мире, способного испортить его настроение.

Он даже готов был позволить Саргону начать приготовления к празднику, хоть и терпеть не мог суеты вокруг своей персоны, и уж тем более — когда она исходила от толпы учеников. Но прекрасно помнил, как расстраивалась Белла, когда он категорически запрещал устраивать что-либо. Пришлось торжественно пообещать, что не станет ныть и морщиться, когда начнется «представление» в его честь.

Ветер срывал мелкую листву с лемистрии, которая оплетала многочисленные колоны. Проректор нервным движением руки стряхнул листок, посмевший опуститься на плечо. Затем проследил за тем, как он кружился и опускался на мозаичный пол. Вскоре придется закрыть галерею и начать ремонт. Местами мелкая плитка потеряла свой цвет и потрескалась, видимо, корни ияров не собирались подчиняться воле человека и пытались обрести свободу, разрушая строение.

Вардван вышел во двор, упер руки в бока, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Вот он, момент блаженства… Но через секунду пришлось приоткрыть один глаз, поскольку на щеку упала теплая капля. Затем еще одна и еще. Маг поднял взгляд к небу. Ни единой тучи, но мелкий дождь продолжал нарушать все законы природы и моросить.

— Что происходит? — возмутился проректор, обводя округу темным взглядом.

Белую голову лисы он заметил и отсюда. Девчонка нежилась на скамье, будто и не происходило ничего. Мужчина сделал к ней шаг, собираясь возмутиться, но проливной ливень обрушился на него теплой стеной.

— Проклятье! — вскрикнул Аристакес, стоя под магической стихией, которая мочила его бесценные одежды.

Туника облепила его тело, рельефно обрисовывая грудь и плечи. Он уже открыл было рот, чтобы разогнать пищащих учениц, принявшихся носиться по двору, но те замерли, с восторгом рассматривая вредного проектора. Не ожидавший ахов и вздохов в свой адрес, маг только вздернул подбородок, желая принять более выгодную позу. Давно он, Аристакес Вардван, прозванный при дворе Великолепным, не купался в лучах своего величия.