Могила в подарок - Джим Батчер

Камертон молчал до тех пор, пока я почти не завершил полный оборот – только тогда он вдруг завибрировал в моих руках, испуская негромкий, кристально-чистый звук. Я стоял лицом к северо-западу. Я прицелился вдоль зубьев камертона, прошел еще с дюжину шагов и повторил процедуру. Направление почти не изменилось. Даже не обладая более точными инструментами, можно было с уверенностью утверждать, что Лидия находится где-то близко.

– Ага, – вслух произнес я и двинулся дальше, поводя камертоном из стороны в сторону, и каждый раз направляя свои стопы в ту сторону, где звук резонанса становился громче. Таким образом я добрался до дальнего конца парка, и там камертон показал прямехонько на здание – прежде в нем, похоже, размещалось какое-то производство, но теперь оно стояло заброшенным.

На первом этаже выделялись двое гаражных ворот и заколоченная входная дверь. Большая часть окон этого и второго этажей также была заколочена. Окна третьего этажа побили камнями – то ли в отместку кому-нибудь, то ли просто со скуки – и острые осколки стекла грязными сосульками торчали из рам.

Я сделал еще два контрольных замера, отойдя футов на пятьдесят налево, потом направо. Оба раза камертон показал точно на здание. Оно безмолвно, угрожающе смотрело на меня зияющими глазницами окон.

Я поежился.

Самым умным с моей стороны было бы позвать Майкла. Возможно, даже Мёрфи. Никто не мешал мне вернуться к телефону и позвонить обоим. Дорога заняла бы у них совсем немного времени.

Но, конечно, солнце к тому моменту уже село бы. Кошмар, если он сидел в Лидии, был бы волен вырваться на волю и дебоширить в свое удовольствие. Если бы я нашел ее прямо сейчас и изгнал из нее эту тварь, я положил бы конец всей этой череде разрушений.

Если бы, если бы, если бы... Слишком много «если». Зато времени у меня оставалось в обрез. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Я полез в карман ветровки и достал жезл, переложив портмоне для экзорцизма в одну руку с камертоном. А потом пересек улицу и подошел к воротам гаража. Я попробовал открыть их, и, к моему удивлению, секция подалась и пошла вверх. Я оглянулся направо, налево, поднырнул под нее и шагнул в темноту, опустив ее за собой.

Некоторое время глаза мои привыкали к темноте. Помещение освещалось редкими лучами, пробивавшимися в щели заколоченных окон. Насколько я понял, я находился на загрузочной площадке, занимавшей весь первый этаж. Где-то в стороне капала из прохудившейся трубы вода, и на полу между бетонных колонн там и здесь темнели лужи.

В дальнем конце зала стоял у дебаркадера совсем еще новенький микроавтобус; судя по негромким звукам из-под капота, мотор его выключили буквально только что, и он остывал. Над бетонным дебаркадером, где разгружались и загружались раньше грузовики, висела покосившаяся вывеска: «ТЕКСТИЛЬНОЕ ПРОИЗВОДСТВО САМНЕРЗ».

Медленно, опустив жезл, приблизился я к фургону. Каждые несколько шагов я останавливался и поводил взглядом и камертоном из стороны в сторону. Тот гудел каждый раз, когда я направлял его на автобус.

Белая машина только что не сияла в полумраке. Окна салона были затонированы, так что заглянуть внутрь я не мог, даже подойдя к ней футов на десять.

Что-то, то ли звук, то ли еще неизвестно что, почти неуловимое физическими чувствами, заставило меня напрячься. Вскинув жезл, я резко повернулся лицом к темноте, наваливавшейся на меня из-за спины, и напряг все свои чувства, пытаясь определить источник угрозы.

Темнота.

Капающая вода.

Поскрипывание старого дома над головой.

Ничего.

Я убрал камертон в карман и снова повернулся к автобусу. Еще несколько шагов – и я подошел к нему вплотную, отодвинул сдвижную боковую дверь и выставил жезл в проем.

На полу салона, завернутый в одеяло, лежал комок – предположительно, Лидия. Из-под одеяла высовывалась безжизненная белая рука, на запястье которой темнел почерневший словно от огня, в запекшейся крови мой браслет.

Во рту у меня пересохло.

– Лидия? – окликнул я, вытянул руку и ощупал ее запястье. Пульс прощупывался – вялый, замедленный, но ровный. Я облегченно вздохнул и осторожно приподнял край одеяла, открывая ее лицо. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Я помахал рукой у нее перед глазами и снова окликнул по имени. Никакой реакции. Накачали наркотиками, подумал я.

Какого черта она здесь делает? Лежит, завернутая как рождественский подарок, в одеяло, обдолбанная... Во всем этом нет никакой логики, если только...

Если только она не наживка.

Я распрямился, но не успел сделать и пол-оборота к двери, как ледяная энергия – та самая, которую ощущал я прошлой ночью – ринулась мне в лицо, схватила за горло. Что-то белокурое и неописуемо стремительное ударило в меня с силой разъяренного быка, сшибло с ног и отшвырнуло вглубь салона. Я приподнялся на локтях и увидел приближающегося ко мне Кайли Гэмилтона. Черные глаза вампира были пусты, лицо искажено гримасой голода. Одет он был все в тот же теннисный костюм. Я лягнул его обеими ногами в грудь, и при всей его сверхчеловеческой силе это на секунду оторвало его от земли, дав мне спасительную передышку. Я поднял правую руку, кольцо на которой засияло ослепительно-ярким светом, и выкрикнул: «Assantius!»

Заключенная в кольце энергия, весь ее запас, что накапливался по крохе с каждым движением моей руки, разом высвободилась, ударив вампиру в лицо. Невидимый поток разорвал ему губы – однако из раны не пролилось ни капли крови. Треснув, разошлась кожа в уголках глаз, но кровь не показалась и там. Из-под нежно-розовой англо-саксонской кожи показались матово-черные скулы, и плоть его полосами завернулась от лица назад, хлопая как флаги на ветру.

Тело вампира отлетело от меня назад и вверх. Кайли с силой ударился о потолок и рухнул на бетонный пол. Я выскочил из автобуса; грудь свело тупой болью. На ощупь нашел я в портмоне свой браслет-оберег и выбросил руку вперед.

Кайли пошевелился и встал на четвереньки. Тело его странным образом исказилось: плечи задрались неестественно высоко, спина сгорбилась. С лица так и свисали лохмотья кожи, из-под которых виднелась его настоящая, напоминающая черную резину кожа. Глаза его, лишившись обычной маски, оказались огромными, выпуклыми, нечеловеческими. Он раздвинул челюсти, блеснув влажными клыками. Слюна капала с них на влажный пол.

– Ты? – прошипел вампир; голос его звучал, впрочем, достаточно спокойно, что пугало еще больше.

– Ба, и как ты только догадался? – буркнул я, используя передышку, чтобы собраться с силами. – Ну, я. Какого черта ты здесь делаешь? И чего надеешься добиться с Лидией?

На нечеловеческом лице мелькнуло подобие удивления.

– С кем?

Боль в груди из тупой сделалась острой, горячей, словно я что-то там сломал. И паршиво сломал. Впрочем, я не шелохнулся – не хотелось, чтобы он увидел мою слабость.

– С Лидией. Крашеные волосы, запавшие глаза, и на руке – мой талисман.