Между двух войн - Денис Чекалов

– Вставайте, парни, – сказал Райлин. – Есть работа.

Лица молодых людей осветились радостью. Несколько часов, которые они провели в этой тесной, неудобной каморке, показались им вечностью. Они уже думали, что вечер пройдет впустую.

* * *

Спрыгнув с крыши дома, я снова перебежал к выстроившимся в шеренгу широколиственным растениям. Там я опустился на колени и вынул из правого рукава кинжал.

– Ну-ка, давайте, бездельники, – пробормотал я. – Я знаю ваши привычки.

Не прошло и двадцати секунд, как в моей руке оказался огромный садовый тесак – с толстым лезвием и острой, как бритва, кромкой.

Это грозное оружие использовали для мирных целей – им рубили лианы.

Тесаки следовало возвращать в сарай по вечерам, но работники обычно ленятся это делать и прячут нож в траве.

Я отлично знал эти безобидные хитрости.

Взмахнув пару раз клинком, я решил попробовать себя, в роли садового вредителя.

Верховые ящеры, готовые отправиться в путь, уже ждали Райлина и троих его подручных.

– Ладно, братва, – сказал командир маленького отряда. – Здесь есть один старикан, который слишком много болтает. Надо заткнуть ему рот.

Юные негодяи не произнесли ни слова в ответ. Но если бы не необходимость сохранять тишину, они разразились бы радостными криками.

– В седло, – приказал Райлин. – Прижмем этого придурка, как только отъедет от дома.

Четверо юнцов, теперь уже верхом, направились по узкой тропе через плантации.

«Вот оно, – думал Райлин. – Наконец-то это произошло. Больше мы не будем прятаться по углам как крысы и скрывать лица под масками. Теперь нас начали уважать».

Он чувствовал необыкновенный душевный подъем, некую смешанную с восторгом приподнятость, которая бывает только в юности, да и то далеко не у всех. Ты ощущаешь себя частью Истории – Истории с большой буквы – ты несешься на ее гребне, ты управляешь ею.

Взросление приносит с собой опыт, и опыт этот всегда печален. Мы узнаем, что нет никаких кулис, нет сцены и нет настоящей жизни.

Реально только наше убогое существование на темных, пропахших пылью задворках, и не Герои вершат Историю, а безликие общественные закономерности да слепой случай.

Но Райлин не знал этого. Жизнь его проходила на родительской ферме, где занятия географией и грамматикой с учителем-монахом перемежались работой на плантациях, долгими светскими приемами и скучными разговорами об урожае.

Нет, это не могло быть настоящей жизнью! Где-то там, далеко, существовало оно – нечто действительное, совсем не похожее на тупое однообразие фермы. И вот сегодня ЭТО началось для Райлина.

Теперь не имело смысла сохранять тишину – ни наемники, патрулировавшие вокруг дома, ни лендлорды не могли услышать разговор очистителей.

И все же всадники молчали. Чувства, переполнявшие их, были слишком сильны, чтобы найти выражение в словах или выкриках.

Раскрасневшиеся лица молодых людей, их горящие глаза говорили гораздо красноречивее. Они походили на псов, спущенных с цепи.

Вдруг Райлин заметил, что один из его товарищей достает из-за пояса зеленый наголовник. В таких очистители привыкли совершать свои набеги.

– Оставь! – воскликнул предводитель отряда. – С этого дня мы действуем открыто. Пусть другие боятся, а не мы!

Без сомнения, он не отдавал себе отчета в том, насколько бессмысленны последние слова. Очистители могли не скрывать своих лиц вовсе не потому, что их не страшило возмездие – просто их будущая жертва уже ничего не смогла бы рассказать.

Если бы молодым негодяям предстояло напасть на караван торговцев, ведущих торговлю со сворками, и оставить их в живых – то Райлин первый надел бы маску.

Но очистителям нравилось думать, будто они приобрели власть и рука закона более не может их коснуться.