Госпожа "Удачи" - Владимир Лещенко

Другой бы на месте влюбленного пострадал-пострадал, да и махнул на невесть что возомнившую о себе девку рукой. Но, на беду, господин Халил и в самом деле полюбил Зубейду. Полюбил последней любовью стареющего мужчины, так что буквально ни о чем больше не мог думать, кроме как о том, чтобы заполучить красотку на свое ложе. Будь она простолюдинкой, все бы решилось просто – похищением. Но семья бин Рух была хоть и не такой сильной, как Кайсары, но достаточно могущественной, чтобы подобное оскорбление, воровство свободной девицы, привело к долгой и жестокой кровной мести.

Бедняга Халил забросил дела, осунулся и даже перестал красить волосы в приличествующие аристократу радикально черный цвет, а бороду – в рыжий и завивать ее, что было по тогдашним понятиям верхом падения для знатного мужа.

Девчонка же лишь насмехалась над страданиями Кайсара. Напрасно он предлагал ей в буквальном смысле горы золота, любой из своих дворцов или поместий, наконец, сделать ее наследницей после смерти наряду с детьми. Все было тщетно.

Зубейда со смехом заявила, что скорее умрет, чем ляжет с ним в постель, и что получить он ее сможет, лишь женившись по закону и выгнав прочих жен с потомством. И даже так разошлась, что при всех поклялась принадлежать какому бы то ни было мужчине только после свадебной церемонии.

«Скорее я умру, чем лягу с любым из одержимых похотью козлов, что сейчас тут собрались!» – надменно выкрикнула она, небрежно опершись о балюстраду галереи обеденного зала, когда во время очередного собрания Дома Кайсар Халил вновь начал домогаться ее. «Клянусь в этом Светом и Тьмой! Скорее Иблис помирится с Аллахом! Скорее Светлая Богиня бросит своего Давдора, чем я стану любовницей кого-то из вас!»

И стоило ей это сказать, как перила, словно по волшебству, подломились, хотя были сделаны из крепкого горного дуба и поставлены лишь за три месяца до того.

Гордячка полетела вниз…

И высота-то была не так уж велика, да только упала она неудачно – головой прямо на большой бронзовый котел, в котором тушился морской змей в соусе из маринованных тушканчиков. О фигурное литье котла Зубейда и пробила череп, тут же испустив дух.

Халил-бей едва не помешался с горя. На погребении его пришлось удерживать двум дюжим гайдукам, ибо он был готов прыгнуть в могилу, куда опускали тело возлюбленной.

Бедолага так огорчился, что даже переделал свой особняк, где все произошло, под гостиницу и постоялый двор, чтобы ничто не напоминало ему о случившемся. А гостиницу сдал в аренду своему вольноотпущеннику из темных эльфов дроу.

Прошел год и один месяц.

Время сгладило боль, и вот однажды Халил-бей явился в достопамятный особняк, получивший, дабы отогнать злых духов, имя «Удача». Да не один, а с тремя свежекупленными юными рабынями, с которыми хотел развлечься вдали от жен.

Управляющий без слов выделил ему самые роскошные покои.

«Не тот ли самый злополучный «Восточный номер»?!» – промелькнуло у меня.

Но стоило Халилу приказать еще дрожащим от испуга девушкам сбросить с себя одежды, как вдруг в номере неизвестно откуда появилась страшная разъяренная старуха, и с воплями: «Так вот, значит, как ты скорбишь обо мне, проклятый развратник!!!» принялась охаживать кнутом потерявшего от ужаса дар речи Кайсара. На крики господина и рабынь, которым тоже досталось, вбежали слуги и телохранители Халила, но тоже были позорно биты.

А когда все разбежались, то старуха выволокла из-под кровати забившегося туда бея, и рассказала, кто она.

«Я Зубейда, которую ты знал! Я клялась Светом и Тьмой, и моя клятва оскорбила и Тьму, и Свет! Я всуе поминала Аллаха и всуе смеялась над Иблисом! Оба начала назначили мне кару. Тьма лишила меня юности, обратив в старуху, какой я стала бы в конце жизни, Свет отнял у меня посмертие, которое я обрела бы после вечного упокоения.

Отныне стану я проклятием твоего рода и места сего. Буду являться, когда станут нарушаться обычаи людские и божеские, и не будет мне упокоения никогда, так же как по слову моему никогда Богиня Светлая не возляжет с Хозяином Преисподней. За то, что причинила тебе горе, обрек меня Свет быть заступницей тебе и не причинить вреда никому из твоей семьи. За то, что ты причинил мне вред, смутив рассудок, Тьма разрешила мне мстить, как смогу. Прощай».

Сказав это, исчезла.

С тех пор отель «Удача» и стал обиталищем призрака Зубейды бин Рух. Дурная слава не отпугнула постояльцев, как можно было бы ожидать. Напротив, немало глупцов, желавших пощекотать нервы, стремилось здесь поселиться. А у несчастных влюбленных даже вошло одно время в обычай, поселившись в гостинице, просить помощи у товарки по несчастью.

Останавливались тут и темные личности, и пираты, распутники водили веселых девиц – все как везде. Правда, время от времени старуха с ними разбиралась, и именно ей приписывают нескольких умерших в стенах отеля странной смертью…»

На этом глава кончалась. Дальше шел рассказ о каких-то призрачных кошках на Главном Рыбном Рынке Ахтиара, которые любят таскать рыбу, даром что призрачные…

Оторвав взор от ветхих страниц, я невольно встряхнула головой.

Напоминает сказку или скверный роман ужасов. Но только вот, похоже, это истинная правда. Разве что старая карга подрастеряла силы, коль скоро простой маг-студент сумел ее скрутить. Или Гарун не так прост, как это кажется с виду?

Отпихнув от себя толстый том, я печально вздохнула.

«Ну и ну!» – вертелось в голове. Как же этот призрак спровадить из отеля?

«Может, выдать старуху замуж, чтоб успокоилась? Но за кого? За другого призрака? Так ведь не захочет, да и где найдешь в Ахтиаре подходящего призрака? Таких, как Зубейда, днем с огнем не сыскать!»

Что же делать? Хоть вызывай с того света дух Халила и сочетай их по закону, как она и хотела! Придумала тоже! Наверняка ни один здешний священнослужитель хоть мулла, хоть жрец, хоть, прости Господи, православный батюшка такого обряда не проведет.

Да если бы и провели, не дело тревожить мертвых. К тому же неизвестно еще, согласится ли Зубейда на такой брак после стольких-то лет одиночества.

Может быть, еще раз попробовать договориться с привидением?

С этой мыслью я покинула библиотеку.

Уходя, краем глаза отметила, как сидевший в углу одноглазый гном отложил газету и вскочил с места. И тут же забыла об этом.

Делать мне нечего – за гномами следить!