Трава - его изголовье - Лайан Герн

Я ужаснулся промелькнувшим мыслям, невольно стиснул зубы от напряжения, но взора не отводил. На лице мастера отразилось изумление, его глаза помутнели. Акио вскочил на ноги и ударил меня так, что я едва не упал.

– Как смеешь ты проделывать такое с мастером? В тебе нет ни капли уважения, мерзавец.

– Сядь, Акио, – велел Котаро.

Я бросил на него взгляд, но он смотрел в сторону.

– Извините, мастер, – робко произнес я. – Простите меня.

Мы оба знали, насколько никчемны мои слова. Он быстро встал, пылая от злости.

– С того момента, как ты появился в Племени, мы пытаемся защитить тебя от собственной глупости. – Котаро не повысил голоса, но в ярости его сомневаться не приходилось. – Не только ради тебя, конечно. Ты знаешь, какими обладаешь талантами, и как они важны для нас. Но воспитание, смешанная кровь и характер – все это вредит тебе. Я надеялся, что тренировки исправят отрицательные стороны, однако у нас нет времени продолжать занятия. Акио поедет с тобой в Хаги, и ты будешь подчиняться ему во всем. Он намного опытней тебя, знает расположение домов, где вы будете в безопасности, располагает информацией о людях, которым можно доверять.

Он выдержал паузу, дожидаясь знака согласия, затем продолжил:

– Мы заключили договор в Инуяме. Тогда ты нарушил приказ и вернулся в замок. Смерть Йоды принесла Племени одни неприятности. При его правлении мы чувствовали себя намного лучше, чем при Араи. Не говоря уже о правилах послушания, которые любой ребенок усваивает до семи лет, твоя жизнь принадлежит мне по твоему собственному решению.

Я молчал. Мне казалось, что Котаро вот-вот поставит на мне крест, что заканчивается его терпение, основанное на понимании человеческой сущности, которое меня раньше так успокаивало. Почти иссякло и мое доверие. Ужасное подозрение, единожды возникнув, не давало покоя: мой отец погиб по вине Племени, может, даже от рук самого Котаро, когда пытался уйти от них. Позже мне предстояло найти объяснение тому, как со мной обходятся Кикута, с каким упорством они настаивают на послушании, почему столь двойственно относятся к моим способностям и презирают мою преданность Шигеру, однако на тот момент размышления только усилили мою подавленность. Меня ненавидел Акио, я оскорбил мастера Кикуту, меня бросила Юки, Каэдэ, вероятно, умерла… Перечислять дальше не хотелось. Я продолжал хранить молчание, пока Кикута с Акио обсуждали детали путешествия.

Мы отправились следующим утром. На дороге встречалось много путников, которые возвращались до начала снегопадов домой на зимние праздники. Мы растворились в толпе – два брата, направляющиеся на похороны родственника. Мне не составило труда изображать человека, сломленного горем. Это было так близко к моему истинному состоянию. Лишь одно рассеивало окутавшую меня тьму – я снова увижу Хаги, снова услышу знакомую зимнюю песню.

Хаймэ, бывший партнер по тренировкам, сопровождал нас в течение первого дня. Он собирался присоединиться на зиму к группе борцов, чтобы готовиться к весенним соревнованиям. Мы ночевали с борцами, ужинали вместе с ними. Атлеты поглощали огромные порции рагу из овощей и цыплят, якобы приносящих удачу, потому что крылья цыплят никогда не касаются земли. Лапша из риса и гречихи расходилась в таких количествах, что иной семье хватило бы на неделю. Хаймэ уже походил на них своим грузным телом и спокойным лицом. Он с самого детства был знаком с этой группой, и борцы по-доброму подшучивали над ним.

Перед едой мы вместе мылись в огромной паровой бане, построенной над горячим серным источником. Массажисты и тренеры без устали натирали и теребили массивные конечности и торсы. Казалось, что находишься среди расы гигантов. Конечно же, все знали Акио и относились к нему с шутливым уважением, как к родичу хозяина, и в то же время с добродушным презрением, поскольку он не борец. Обо мне никто не спрашивал и вообще не обращал на меня внимания. Борцы жили в собственном обособленном мире. Я, очевидно, мало имел к нему отношения, и потому не мог их интересовать.

В разговоры я не вступал, но слушал внимательно. Узнал расстановку сил на весеннем соревновании, надежды и настроения борцов, оценил шутки, которые передавались шепотом среди массажистов, изучил ставки и то, как они отклонялись или принимались. Поздно вечером, когда Акио велел отправляться спать, и я уже лежал на тюфяке в общем зале, я услышал, как он разговаривает с Хаймэ в комнате внизу. Они решили на прощанье посидеть за чашкой чая.

Я переключил внимание с храпа борцов и сконцентрировался на голосах внизу. Через пол отчетливо доносились звуки беседы. Меня всегда поражало, с каким постоянством Акио забывает об остроте моего слуха. Наверное, он не привык признавать чужое превосходство и оттого недооценивал меня. Сначала я усматривал в этом практически единственную слабость Акио, потом догадался, что он намеренно хочет довести до меня некоторые сведения.

Беседа шла своим чередом: приятели толковали о предстоящей тренировке, о старых друзьях, но потом вино развязало им языки.

– Вы поедете в Ямагату? – спросил Хаймэ.

– Вряд ли. Мастер Муто до сих пор в горах. Дом пуст.

– Я думал, Юки вернулась в семью.

– Нет, она в деревне Кикуты, к северу от Мацуэ. Она останется там, пока не родится ребенок.

– Ребенок?

Хаймэ, видимо, поразился не меньше меня. Они долго молчали. Акио отхлебнул вина. Когда он заговорил снова, голос стал значительно тише.

– Она носит ребенка Пса.

Хаймэ буквально зашипел в ответ:

– Извини, кузен, не хочу огорчать тебя, но это входило в план?

– А что тут такого?

– Я всегда думал, что ты и она… что вы когда-нибудь поженитесь.

– Мы повенчаны с детства, – сказал Акио. – Не исключено, что еще поженимся. Мастера хотели, чтобы Юки переспала с ним, утихомирила его и, если получится, зачала ребенка.

Если Акио и чувствовал обиду, он этого не показывал.

– Мне пришлось изображать ревность и подозрительность, – прямо заявил он. – Если бы Пес догадался, что им манипулируют, то вряд ли бы клюнул на удочку. Притворяться почти не понадобилось – я и не думал, что Юки это так понравится. Поверить не могу, что она была с ним, искала встречи день и ночь, как сучка во время течки…

Он резко замолчал. Затем, судя по звуку, залпом выпил чашку вина, открыл флягу и налил еще.

– Нет худа без добра, – сказал Хаймэ, слегка повеселев. – Младенец унаследует редкое сочетание талантов.

– Так думает и мастер Кикута. К тому же ребенок будет с нами от рождения. Его правильно воспитают, без всяких выкрутасов Пса.

– Изумительная новость, – отметил Хаймэ. – Неудивительно, что в последнее время ты выглядишь таким озабоченным.

– Я часто думаю о том, как убью его, – признался Акио, сделав большой глоток.