Крепость души моей - Андрей Валентинов

Метро работало. Те, кто им в этот вечер воспользовался, отделались легко. Толкнули, обругали, наступили на ногу, дверьми прищемили, в конце концов. Дело житейское! Счастливчики же, получасом раньше гордо взиравшие на мир из окон собственных авто, влипли по-крупному, без дураков. Пробка сама по себе – стихийное бедствие. А если она на полпроспекта? Три километра вперед, три – назад? Дальше разрулили, пустили движение в объезд, но в эпицентре машины стояли мертво.

В сердце многоколесного Вавилона поблескивали мигалки двух милицейских фургончиков. Служивые рьяно взялись за дело, не обращая внимания на то, что сами отрезаны от помощи и начальства. Уйма машин – всмятку; три – на боку, подозрительно дымятся…

– Трое! – докладывал сутулый лейтенант, выдыхая слова в черную мембрану старомодной рации. – Трое тяжелых, двадцать два с травмами. Так точно! Так точно!.. «Скорая» рядом оказалась. Работают… Так точно! Устанавливаем! Устанавливаем причину! Прессы и телевидения пока нет, не добрались. Так точно! Да, пожарных тоже! Пожарных, так точно!..

Закончив доклад, лейтенант побрел к дымящемуся авто. Там уже суетились трое с маленькими автомобильными огнетушителями. Рядом толстяк-сержант расспрашивал водителя – парня с перевязанной головой.

– Повторить, будь ласка, ще раз. Волну вы бачылы?

Водитель, скользнув ладонью по повязке, застонал:

– Сколько можно повторять?

– Скильки трэба! – перебил сержант. – Слухаю!

– Приблизительно полчаса назад…

Водитель посмотрел на циферблат дорогих наручных часов:

– Если точнее, тридцать четыре минуты… Я ехал в сторону аэропорта во втором ряду. Впереди был белый «Бентли», он сейчас тут стоит. Боком… Скорость невысокая, у меня радио играло. Прошли новости, диктор назвал время. Впереди я увидел что-то серое, вначале подумал – туча. Серая, огромная, от земли до неба, да. Облака разошлись, синее небо. И тут такое, да…

– Хвылыночку! – сержант повернулся к лейтенанту. – Сходыться, товарышу лейтенант. Все волну ту проклятущую бачылы. От таку!

И протянул блокнот с неряшливо набросанным рисунком. Лейтенант повернулся к водителю:

– Подтверждаете?

Тот молча кивнул.

– А сверху там что? – лейтенант снял фуражку, вытер потный лоб. – Кораблик?

– Это не кораблик, – без всякого выражения проговорил раненый. – Лайнер, трехтрубный. Я такие на Средиземном море видел, да. Как я понимаю, волна была высотой метров в триста. То есть, это я сейчас понимаю…

Лейтенант хотел уточнить насчет Средиземного моря и количества труб (на рисунке их оказалось аж четыре), но не успел.

– Здравствуйте, товарищи! Спасибо, все свободны. Дальше со свидетелями будем работать мы.

Трое молодых людей в штатском. Неулыбчивые, спокойные. У главного – странное лицо. Зеркальное, из двух одинаковых половинок. Подошли уверенно, по-хозяйски, оттеснили в сторону сержанта с блокнотом.

– А-а… – открыл было рот лейтенант.

– А вы займитесь всем прочим, – отрезал зеркальный. – Советую начать с той машины, что слева. У нее мотор может взорваться. И не пускайте посторонних, тут уже водку продавать начали.

– А-а-а-а… – вновь завел свое соло лейтенант.

Зеркальный махнул «корочкой» в дорогом сафьяновом переплете:

– Ис-пол-нять!

Рот закрылся. Лейтенант едва успел прикусить язык, дабы не гаркнуть по-сержантски «Та-а-ак точна-а-а!!!» Ни к чему это. И авторитету – явный подрыв.

Но взгляд! Какой был у зеркального взгляд!..