Таня Гроттер и локон Афродиты - Дмитрий Емец

Таня посмотрела на шашлык, подумала, что естьне будет и что ей кусок в горло не полезет, но потом все же укусила и незаметнодля себя съела весь.

Уже рассветало, когда Таня заметила, что вЗале Двух Стихий что-то происходит. Танцующие пары останавливались, магиперешептывались. А затем к Тане почти одновременно подбежали Гробыня и ЛизаЗализина. Где-то за их спинами горообразно маячила масштабная фигура ГуниГломова и мелькали усы академика, который деловито шел куда-то в сопровожденииМедузии.

– Это она! Она виновата! Держите менясорок человек, или я задушу ее! – театрально закричала Лиза Зализина,бросаясь на Таню.

Поймав взгляд Гробыни, Гломов неохотноподхватил Зализину и перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой.

– Зачем же сорок? И одного хватит! –пробасил он.

– Гроттерша, что ты тут сидишь, какбедная родственница? Ничего не знаешь? – крикнула Склепова.

– А что я должна знать?

– Вообрази, на драконбольном поле Ванькадерется с Катайтележкиным!

– Как дерется? – не поняла Таня.

– Дуэль у них! Сдается мне, ПинайежиковВаньку все-таки сделает. Он Гуню моего едва в гроб не вколотил, а тот малостьпогабаритнее Валялкина…

Слова Гробыни доходили до ее сознаниямедленно.

– Зачем же Глеб напал на Ваньку? –спросила она все еще отрешенно.

– Проснись, подруга! Торчимурашкин наВаньку? Да это Ванька твой на него набросился! Подошел и врезал. Ну а что былодальше – в некрологе напишут! – удивилась Гробыня.

– Гы! И когда они толькоухитрились? – пробасил Гломов.

В его голосе явно читалось сожаление, чтоврезал

не он. Тогда и дуэли, вероятнее всего, не былобы.

– Тогда и ухитрились. Говорят, ночьюВанька на Садись-на-Ежикова набросился с кулаками, а тот вызвал его на рассветена бой! А сейчас поручик Ржевский видел, как они шли к драконбольному

полю…

– Но почему на рассвете?

– Потому что ночью силы уж больнонеравны! Глеб же некромаг! Он его ночью одним дыханием испепелит, если захочет!Хорошо хоть он это сразу не сделал! – пояснила Склепова.

Внезапно Таня застыла и с силой укусила себяза руку.

– Дура я, дура безмозглая! Как же я сразуне сообразила?

– Ну и к чему вся эта самокритика,переходящая в самоедство? – с интересом спросила Гробыня.

– Идиотка я! Значит, на крыше Башни

Привидений был он, Ванька! Он вышиб люк!

– О, ты еще и на крыше успела побывать?Интересная ночка! Рабочая экскурсия с вышибанием школьных люков и крушениеммебели? Ни дня без строчки, ни часа без интрижки? Ты меня радуешь,крошка! – умилилась Гробыня.

Но у Тани не было времени разделить ееумиление. Она уже бежала, бежала так, что встречный ветер осушал ее слезы. Заней, крича «Постой!», неслась Гробыня, а последним переваливался грузныйГломов. Зализина, которую он по забывчивости так и не снял с плеча, мычала иколотила его кулаками по спине.

Когда они наконец оказались у драконбольногополя, там, у судейских трибун, уже собралась толпа. Маги образовывали полукруг,скрывая своими спинами то, что происходило на поле.

– Fama crescit eundo [7], – прокомментировалперстень.

В толпе сновал Семь-Пень-Дыр и, размахиваярукой, в которой была зажата стопка бумажек, орал:

– Принимаются ставки! Бейбарсов противВаньки! Пять к одному?! Нет? Шесть к одному!.. Эй, почему на Валялкина никто неставит? Я не могу принимать на одного бойца! Семь к одному!

– Пустите меня, пустите! – крикнулаТаня.

– Не пускайте ее! Уберите ее! Она мнетотализатор сорвет!.. – запротестовал было Семь-Пень-Дыр, но вовремявзглянул на Таню и вырубил звук.

Запыхавшийся Гломов бесцеремонно растолкалтолпу и помог Тане пробиться вперед. Он был уже без Зализиной. По дороге Лизкасовсем его достала, и Гуне пришлось усадить ее в фонтан немного охладиться. Ещедревние читали, что холодная вода прекрасно помогает справиться с эмоциями.Простодушный Глом, впрочем, додумался до этого чисто интуитивно.

Таня увидела Бейбарсова и Ваньку. Их разделялометров десять. Они смотрели друг на друга и, казалось, не замечали ничеговокруг. Таня рванулась было к ним, но упругая сила отбросила ее.

– Бесполезно. Ты не первая, кто пыталсяих разнять. Они задействовали магию защитного купола. Причем усилили еенадежным черномагическим заклинанием! – пояснил кто-то, помогая ейподняться.

Обернувшись, Таня увидела Генку Бульонова.

– Так вот почему они решили драться надраконбольном поле! Потому что оно уже защищено! – воскликнула она.

– Да. Но это новое заклинание вдвоесильнее того, что используется на матчах. Пробить его невозможно. Шурасикговорит, защита прозрачна только с нашей стороны. То есть мы можем их видеть ислышать, а они нас не видят и не слышат. Должно быть, они опасались, что ихстанут разнимать, и подстраховались, чтобы им не помешали. Теперь вот они дажене знают о нашем присутствии, – добавил Бульонов.

– А если забежать с другой стороны поля?

– Дорогая, защита – она или есть вездеили ее нет нигде. Мы бессильны. Этот купол не пробить даже Гоярыну. Все, что мыможем, – это смотреть или не смотреть! – образумил ее подошедшийШурасик.

Не поверив ему, Таня метнула в магическийкупол несколько искр, отскочивших от него шипящими бесполезными головешками,закричала и снова ринулась вперед, и снова была отброшена невидимой преградой.На этот раз еще бесцеремоннее. Она кинулась бы и в третий раз, не схвати ееСклепова в охапку со словами:

– Спокойно, Танюха! Возьми себя в руки!Сходить с ума следует постепенно и в свое удовольствие!..

– Что? Отпусти!

– Я говорю: крыша должна съезжатьмедленно и на колесиках. Гуня, помоги мне! Она мне ноготь сломала! Я одна неудержу эту психованную!

Почти сразу Таня забилась в медвежьих лапах уГломова и перестала вырываться, поняв, что это бесполезно.

* * *